Белый джаз
Шрифт:
Конвертик: от человека «Доджерс» – человеку из окружной прокуратуры. «Боб всегда был честолюбив».
– Как и ты, сынок. Ну неужто тебя так порадовала перспектива строительства нового стадиона?
– Да не особо.
Дад хохотнул.
– Да и меня, признаться. В «Чавес Рейвин» продаются такие славные мексиканские сувениры, но теперь, боюсь, вместо этого нас ожидают лишь пробки да очередная порция смога. А ты любишь бейсбол, сынок?
– Нет.
– Не интересуешься спортом? Выходит, приработок на стороне – твое
– Это все моя фамилия – из-за нее все считают, что я еврей.
Хохот – аж полы пиджака разошлись. А под ним – чего только нет: «магнум», дубинка, пружинный нож: «Спасибо, сынок – сумел насмешить старика».
– Я становлюсь остроумным только тогда, когда мне скучно, – а бейсбол нагоняет на меня тоску. Вот бокс – другое дело.
– Ах да – я должен был догадаться. Безжалостные мужчины предпочитают кулачные бои. И в моих устах «безжалостный» – это комплимент, сынок.
– Да я и не в обиде. Кстати, о боксе – слыхал, Джонни Дьюхеймел теперь в твоей команде – это так?
– Верно, и отличное пополнение Отдела по борьбе с оргпреступностью – страху нагоняет будь здоров. Я вовлек его в свое расследование по делу о краже мехов – и тут он оказался весьма полезен. А почему ты спрашиваешь, сынок?
– Да так, вспомнилось. Один из моих людей когда-то был его наставником в полицейской академии.
– Ну да, сержант Джордж Стеммонс-младший. Вот это у него, должно быть, память, раз так хорошо помнит всех своих прошлых студентов.
– Ага, он.
Меня заметил Эксли – сухой кивок. От взора Дада это не укрылось. «Беги, сынок, – вон тебя шеф Эксли зовет. Ах, до чего же у него немигающий взгляд – что у твоей акулы».
– Приятно было увидеться, Дад.
– И мне тоже, сынок.
Я подошел. Эксли, без предисловий: «Послезавтра – совещание. Девять часов, присутствуют начальники всех подразделений Бюро. Будьте там – мы собираемся обсуждать грядущее федеральное расследование. Также я хочу, чтобы вы подняли все налоговые декларации семейства Кафесьян. Вы – юрист, найдите там слабое место».
– Чтобы поднять налоговые декларации, необходимо разрешение федеральных властей. Почему бы вам не попросить Уэллса Нунана? Ведь это его округ.
Костяшки пальцев побелели – бокал с вином задрожал в его руке. «Я прочел ваш рапорт, и имена клиентов меня заинтересовали. Теперь я желаю, чтобы вы провели облаву в борделях на углу Вестерн и Адамс завтра вечером. Согласуйте это с Отделом нравов Университетского участка, возьмите столько людей, сколько вам нужно. Мне нужно максимум информации о клиентах Люсиль Кафесьян».
– А вы не боитесь, ведь мы будем работать под носом у федералов?
– Действуйте, лейтенант. Не гадайте о моих мотивах и не спрашивайте почему.
Вывел – я спускаюсь в холл, злой как черт. Телефон, десять центов – звякну в Бюро.
– Отдел административных правонарушений,
– Сил, это я.
– Привет, шеф. Ну, ты прямо телепат. Только что пришло сообщение из участка Холленбек.
– Погоди-ка, сперва мне нужно тебя кое о чем попросить.
– Внимательно…
– Позвони в Университетский участок и скажи, что нам нужно устроить облаву в борделях. Скажем, восемь ребят и два фургона. Время назовешь – одиннадцать часов вечера, завтра. Вестерн и Адамс, приказ шефа Эксли.
Сид присвистнул. «Может, хоть объяснишь?»
МОЗГОВОЙ ШТУРМ:
– И скажи тамошнему лейтенанту, что мне понадобятся комнаты для допросов, а Джуниору Стеммонсу передай, чтобы ждат меня в участке, – он мне тоже понадобится.
Зашуршал карандаш. «Записал. Так передать тебе сообщение?»
– Давай.
– Справочная по ломбардам обнаружила кафесьяновское серебро. В одну контору в Бойль-Хайтс пришел мексиканец и попытался его заложить, но хозяин заведения видел наше объявление, и того типа задержали. Сейчас он в участке Холленбек под охраной.
Я аж вскрикнул – головы обернулись в мою сторону. «Позвони в Холленбек, Сид. Попроси отправить мекса в предвариловку. Я прямо туда».
– Считай, что сделано, шеф.
Обратно к собравшимся – к «Газовой камере» Бобу не протолкнуться – поздравления придется отложить на потом. Мимо промелькнула блондинка – Гленда? – прищурился – просто какая-то женщина.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Хесус Часко – жирный мексиканец – явно не мой вуайерист. Ни приводов, ни судимостей – «грин кард», срок истекает в 1958-м. Напуган – и оттого отчаянно потеет.
– Habla ingles, Хесус?
– Я говорю по-английски так же, как и вы.
В руках у меня – отчет о задержании. «Согласно этому, вы пытались сдать в ломбард „Хэппитайм" краденые вещи. Вы сказали полицейским, что не крали этих вещей, однако отказались сообщить, откуда они у вас. Выходит, уголовное преступление номер один: хранение краденого. А в качестве адреса проживания вы указали свою машину – это тоже судебно наказуемый проступок: бродяжничество. Сколько вам лет, Хесус?»
Футболка и штаны хаки – насквозь промокли от пота. «Сорок три. А почему вы спрашиваете?»
– Да вот, подумалось: пять лет в Сан-Квентине, потом депортация обратно, в Мексику. К тому времени, как вы сюда вернетесь, вам впору будет давать медаль как самому старому мокроспиннику в истории.
Часко развел руками, разбрызгивая капельки пота. «Я сплю в машине, чтобы сэкономить!»
– Ну да, чтобы переправить сюда свое семейство. И сидите смирно, иначе мне придется приковать вас наручниками к вашему стулу.
Он сплюнул на пол. Я поиграл означенным предметом у него перед носом. «Скажите мне, откуда у вас серебро. Если сможете это доказать, я вас отпущу».