Белый Бурхан
Шрифт:
Гремят трубы монастыря. Дондог из шкуры вон лезет, чтобы убедить высокого гостя в святости своих бездельников, истекающих сейчас мучительным потом на вынужденной молитве. Они и не догадываются, что на этот раз не святость и мудрость их приехал проверять Панчен Ринпоче, а кладовые! Со святостью дацана и его жителей как-нибудь управится и далай-лама через своих помощников и доверенных лам!
Наконец-то явился и сам хамбо-лама Дондог в сопровождении трех рослых ховраков. Приложил ладонь к сердцу, опускаясь на колени, чтобы поцеловать полы одежды драгоценного гостя.
Таши-лама удивленно оглядел ховраков, похожих
— Отпусти ховраков, хубилган. Нам надо поговорить наедине.
— Слушаюсь, бодисатва.
Дондог сделал знак, и парни ушли — медленно и величественно, раскачивая задами. Таши-лама усмехнулся:
— Не слишком ли ты раскормил их, ширетуй?
— Я не повар, бодисатва, — пожал Дондог плечами. — Я не готовлю для них обедов. К тому же, все они из богатых китайских семей, промышляющих золотом в русской тайге за Байкалом.
Панчен Ринпоче знал об этом. Китайские старатели давно уже проникали к Колыме, Юм-Бейсе не был единственным монастырем, превращенным ими в постоялый двор, но его ширетуй — единственным, кто брал непомерную дань с этой разбойной братии.
— Я знаю, что ты сделал дацан притоном, и за нарушение святости тебе платят золотом! Сколько золота в твоих кладовых, Дондог?
Хамбо-лама вздрогнул, переступил с ноги на ногу, лихорадочно соображая: донес кто-то или таши-лама все понял сам? А может, вмешался этот черный колдун?
— Не ломай голову, ширетуй! — сказал Панчен Ринпоче жестко. — У меня нет в твоем дацане осведомителей и наушников. Я знаю и так, что ты — вор! Ты скрываешь от Тибета, от Лхасы, от Поталы то, что принадлежит только небу!
— Сколько я должен дать Потале золота, бодисатва?
— Все, что ты накопил!
Волна радости захлестнула сердце Дондога: не знает! Не проболтались, выходит, ламы и стражники! Значит, можно откупиться, не отдавать все ключи…
Поздно вечером таши-лама пришел к Куулару Сарыг-оолу, и они проговорили чуть ли не до утра.
— Верни алун, архат, и выстави своего ховрака вон.
— Он не ховрак, бог Амитаба. Он — теленгит с Алтая.
— Настоящий?
— Самый настоящий. Он ни слова не знает ни по-монгольски, ни по-тибетски, и при нем можно говорить все.
— Нас могут подслушать другие…
— Пусть только попробуют! — буркнул Куулар, но отослал Чочуша в коридор, приказав: — Смотри в оба! И не вздумай спать! Если кто-то подойдет к тебе, заговорит — пнешь в дверь. Иди!
Таши-лама подозрительно осмотрел келью жреца Бонпо, неуверенно пошевелил пальцами:
— Все стены имеют уши. Может, пойдем ко мне?
— В ваших покоях, бог Амитаба, уши непременно торчат везде! — засмеялся черный колдун. — А здесь — вряд ли. Я нарочно выбрал помещение для ховраков, гостей которых не подслушивают. В соседних помещениях тоже никого нет, а окно я заткнул одеялом…
Панчен Ринпоче сел на стул, положил на колени усталые ладони, вздохнул:
— Не будем терять времени, архат. Готовы ли там, на западе, принять нашу миссию Шамбалы?
— Да.
— Сильны ли там наши противники?
— Их нет, хотя православие на севере Алтая достаточно сильно.
— Север нам не нужен. К тому же, России скоро будет не до Алтая.
— Война
— Война назревает и без нашего нажима на жрецов Синто [86] и дзэн! Хорошо бы вклиниться в тело Алтая до ее начала… Там знают о ламах?
— Да, во многих их легендах поминаются ламы-мудрецы, [87] знающие будущее. К ним идут за советом, ищут защиты и покровительства даже герои. Ламы всесильны у алтайцев! Но настоящего союза с ламами Халки у Алтая нет, только случайные встречи охотников и скотоводов, хотя урянхайцы живут рядом…
86
Синтоизм — национальная религия японцев. В ее основе лежат древние анимистические представления.
Шаманизм — одна из ранних форм религии, имеющая, видимо, универсальный характер. Основа шаманизма — анимистические представления, а также вера в возможность влияния человека на мир духов. Такие действия совершаются особой категорией лиц, называемых шаманами, камами, боо. Возникновение шаманизма связано с разложением родового общества, с началом отделения умственного труда от физического, хотя отдельные шаманистские представления могут сохраняться в более развитых религиях (в том числе и мировых) в течение долгого времени, вплоть до наших дней.
87
Ламы (вернее, «намы») фигурируют в алтайском эпосе, где они наделены мудростью и даром предвидения. Как уже говорилось, проникновение ламаизма в Горный Алтай связано с джунгарским периодом его истории.
— Ты прав, архат. Ламаизм Тувы менее активен, чем Бурятии и Монголии. Но ведь калмыки — тоже выходцы из Джунгарии!
— Это было давно, бодисатва. И хотя калмыки и алтайцы — кровные родственники, связей друг с другом у них нет.
Панчен Ринпоче вздохнул и обескураженно развел руками:
— Я не устаю говорить о союзе всех буддистов, о их особой роли в истории востока, но порой мне кажется, что я говорю это шепотом и меня не слышат… Даже далай-лама! А ведь укрепление веры — прямая его обязанность!
— Не надо о нем, бодисатва, — попросил Куулар. — Нам нельзя ждать! Если война зреет, то я хотел бы знать причину и сроки.
— Сроки мне неизвестны, о причинах я могу только догадываться. Япония ищет повод, а может, его ищет Россия… И как только такой повод будет найден, все встанет по своим местам.
— Разве плохим поводом был случай с русским императором в Японии, где он получил удар мечом по голове? — удивился Куулар.
— Тогда он еще не был императором. Да это и не может быть поводом!
— Оскорбление не может быть поводом? — изумился жрец Бонпо. — Какой же тогда повод нужен для войны? Таши-лама рассмеялся:
— Деньги, архат! Деньги. Мы вступили в век иных ценностей, где мерилом является не честь, а чистоган. Главным лицом теперь становится торговец и фабрикант! И не только в Японии… Восток загнивает, архат, как и запад… Война остановит этот распад, но ненадолго. Нас ждут трудные времена, и поэтому нам нужны силы, которые еще спят… Тебе придется вернуться на Алтай, архат.