Белый, белый день...
Шрифт:
Ради этого будущего, ради этого исторического момента и жил, и работал, и не давал спуску никому в своем огромном хозяйстве Корсаков.
Да, он не отказывался ни от чего, ни от одной копейки, ни от модного, самого далекого от их профиля, заказа… Он сам искал и находил, выбивал и добивался их на всех уровнях, благо знал всех и вся. И все знали его: Корсаков – это было имя! Гарантия! Слово Корсакова многое значило во всех кабинетах, в любом, самом неожиданном месте. Недаром он собирал огромные совещания, переходящие в колоссальные банкеты, на которых сам пил
Года два назад рядом с Корсаковым стал для многих заметен элегантный и обаятельный человек, хорошо подготовленный, его новый, сравнительно молодой заместитель по фамилии Саяпин. Кажется, Гена… Геннадий Васильевич!
Для Корсакова давно уже не было тайной, что Саяпина большинство в Москве (да и не только в столице!) воспринимали фигурой номер два его концерна. Он сам способствовал такому возвышению своего молодого заместителя… Преемника!
И хотя они никогда не говорили с ним в открытую на тему перспективы – да, пока только возможной – на будущее концерна, Сергей Александрович понимал, что именно это привлекло молодого мидовца на его новое место.
Корсакову даже казалось, что Геннадий Васильевич не просто, не только сам, не на основе личных расчетов пришел к нему.
Он попытался навести справки у нужных людей – а таких было у Корсакова достаточно – кто же стоит за «молодым да ранним»? Кто стоит за спиной Саяпина?
Но пока его поиски ничего конкретного не дали. Саяпин вроде был чист в своей новой карьерной биографии. Правда, Геннадий Васильевич три года работал в США советником-посланником. А это настораживало… И туда у Корсакова не было прямых или просто серьезных ходов.
Конечно, Саяпин рассчитывает через три – пять лет занять его место и тогда – по инерции, да и по заслугам – он будет обладать в концерне значительным весом. А еще года через два станет новым Корсаковым – то есть полным хозяином положения.
И не случится ли так, что вся сбереженная Сергеем Александровичем Корсаковым военно-промышленная отрасль, во всяком случае большая, значительнейшая часть ее, окажется в чужих, «очень чужих» руках?
Корсаков провел несколько вечеров с Игорем Дмитриевичем Степуном, многозвездным генералом – его замом по безопасности. В беседах за стаканом с любимым виски. Темой этих неторопливых, с долгими паузами, с пониманием друг друга с полуслова, был все тот же молодой заместитель. Ни фамилия, ни имя его вслух не назывались… Игорь Дмитриевич, почему-то загадочно улыбнувшись, присвоил ему кличку – «Японец». То ли от монголоидного лица Сапина, то ли от мертвой хватки этого молодого менеджера компании.
На третьей встрече Степун, старый гэбэшный генерал, заявил прямо:
– Ничего за ним не числится. Ни по одному из каналов. Одно только…
Сергей Александрович напрягся.
– На слишком высокую должность уехал в Штаты! Советник-посланник! Второй человек в посольстве…
Корсаков
– Ну это, конечно, козыревское было время. И не такое случалось. Тогда кадры поголовно заменялись… – осторожно продолжил Степун. – Но кто-то ему наворожил такой прыжок в самом начале карьеры.
Игорь Дмитриевич прямо посмотрел в глаза Корсакову, явно давая понять, что больше у него ничего на Саяпина нет.
Корсаков молчал. «Ну чего он прицепился к хорошему, талантливому парню? – думал он, уже начиная злиться на Степуна, на Саяпина и в первую очередь на самого себя. – Радоваться надо, что нашли такого работягу».
Последние слова он произнес вслух.
– А мы и радуемся. – Степун поднял стакан с виски и чокнулся с начальником. – Только любое дело надо доводить до конца. Не так ли? А, Сергей Александрович?
Корсаков выпил, встал, отошел к окну и замолчал надолго.
Игорь Дмитриевич знал, что сейчас Корсаков примет решение.
«Решение – вот результат труда руководителя!» – это были любимые слова самого Корсакова.
– Под колпак – Саяпина! – Корсаков резко отвернулся от окна. – Всё под колпак… Телефоны, домашний, мобильный, служебный, всю корреспонденцию. Прослушку – в кабинет, в машину, дома… Смени шофера, секретаршу. И прочая, и прочая… Не тебя учить!
Он быстро подошел к столику и налил им обоим виски.
– Пересади в другой кабинет, на моем этаже… Чтобы воспринимал как повышение… «Наружку» – круглосуточно!
Сергей Александрович выпил виски залпом и на выдохе произнес:
– Чтобы ни одна мышь мимо не проскочила: сколько тебе нужно времени на подготовку?
– Неделю минимум, – пожал плечами Степун.
И через неделю Сергей Александрович Корсаков, с многозначительной улыбкой, приобняв Саяпина за плечи, вводил его в новый, огромный, роскошно обставленный старинной мебелью кабинет, – наискосок от его собственного.
– Ну, Гена, вселяйся! Большому кораблю – большое плаванье!
– Но… я не привык… я не знаю, – был искренно поражен великолепием нового своего кабинета Геннадий Васильевич.
Корсаков расхохотался от всей души, похлопал Саяпина по плечу и, нагнувшись к его уху, прошептал:
– Ты – новое лицо нашего концерна. С тебя и начнем новый век! Новое тысячелетие.
Грохнули первые залпы бутылок шампанского.
Два месяца наблюдения за Японцем ничего не дали. Ну, буквально ничего подозрительного.
– Пустой номер… – поморщившись, буркнул про себя Степун. – Носом чую!
Корсаков сидел хмурый, чертил что-то на бумаге. Молчал, но в этом молчании чувствовалась растерянность, нежелание отказаться от своих подозрений и одновременно какое-то облегчение.
«Ну что я привязался к этому Саяпину?! Мужик – как мужик! Откуда во мне эта вечная подозрительность? Вечное недоверие к людям, с которыми прожил большую часть своей жизни? И чем выше пост, который он занимает, тем острее это чувство опасности. Боязни предательства… Двурушничества… Вечная боязнь внезапного удара в спину?