Белый асфальт

Князева Анна

«Все замерло в ожидании перемен» – эта мысль позабавила Стерхову. Повсюду, куда бы она ни приехала, было одно и то же.

В приемной начальника отдела пахло хорошим кофе – первый запах, который порадовал Анну. Вскочившая при виде их секретарша распахнула дверь кабинета и жестом пригласила войти. Анна Стерхова успела заметить гравировку дверной таблички: «Гедройц Борис Янович – начальник следственного отделения МВД России по Северскому району».

Из-за стола навстречу им вышел мужчина в штатском.

– С приездом! – сказал Гедройц. Его приветствие было искренним – ни

лишней теплоты, ни равнодушия. – Как добрались?

– Главное – живы. – Пошутил Добродеев.

Анна исподволь оглядела начальника отдела. Он был типичным представителем местечкового начальства. Фигура – коренастая и несколько грузная. Лицо – будто выжжено временем: заостренные черты, резкие морщины и цепкий взгляд – сочетание, производившее сильное впечатление. Ему было за пятьдесят, он, как и Стерхова, был подполковником, и это вызывало вопрос о причинах задержки очередного звания.

Устроившись за столом совещаний, Анна предупредила:

– Мы хотим немедленно приступить к работе.

– Кто ж вам мешает… – Гедройц поднял трубку и распорядился: – Лера, вызови ко мне Ивана Астафьева.

– Пока суть да дело… – начал Добродеев, но Борис Янович его придержал. – Не спеши, Вадим. Дождемся Астафьева, тогда и поговорим.

Несколько минут ожидания прошли в тишине. За это время Гедройц просмотрел и подписал несколько документов. В присутствии гостей, он мог бы этого не делать, но почему-то сделал. Стерхова попыталась расспросить его о предстоящем расследовании, но Борис Янович технично свернул с этой темы. Он действовал по своим правилам, и Анна замолчала, поскольку не привыкла лезть в чужой монастырь со своим уставом.

Вскоре дверь кабинета приоткрылась, и в образовавшуюся щель сунулась белобрысая готова молодого мужчины:

– Вызывали, Борис Янович?

– Входи, Ваня. Вызывал. – Дождавшись, когда он сядет, Гедройц представил: – Следователь Астафьев. А это, – он посмотрел на Анну: – Стерхова Анна Сергеевна, подполковник юстиции, заместитель начальника отдела по расследованию преступлений прошлых лет. С Добродеевым ты знаком.

– Рад знакомству. – Астафьев приподнялся и снова сел.

– В рамках нашего отдела создана оперативная группа из четырех человек. Помимо Анны Сергеевны, Добродеева и тебя в нее войдет криминалист Ромашов.

– Старик два года, как на пенсию вышел.

– Вызвали, оформили, будет работать. – Сказал Гедройц.

– Сильно сомневаюсь… – Астафьев покачал головой. – После следствия по делу безголовых, старик сильно сдал.

– Восстановится. Тем более, он, как и ты работал над этим делом. Кому, как не вам.

– Ой, только не надо…

– Разговорчики! – прикрикнул Гедройц. – Анна Сергеевна приехала из Москвы, чтобы оказывать помощь, а не вывозить вместо нас дерьмо.

– Меня до сих пор не поставили в известность! – строго заметила Стерхова. – Не ознакомили с делом, не изложили суть.

– Капитан Астафьев предоставит материалы следствия и ответит на все вопросы. – Заверил ее Гедройц. – Кабинет вам дали большой, все подготовили: столы, технику, связь. Криминалист Ромашов поступит в ваше распоряжение с завтрашнего дня.

– Понятно. – У Анны появилось

ощущение, будто ее одурачили. Она ожидала большего, но ее опять накормили «завтрашним днем».

– Что касается расселения, здесь получилась заминка. – Борис Янович механически открыл и закрыл крышку чернильницы на архаичном письменном приборе. – В гостиницу поселить не сможем. На руднике празднуют юбилей. Все номера заняты. Гости слетелись со всей страны, даже из-за границы. Вас, Анна Сергеевна, поселим у бабушки Ивана Астафьева. Добродеева Иван заберет к себе. Это временная мера продлится не больше двух недель.

Стерхова кивнула, не выразив особых эмоций. В таких ситуациях приходится принимать все как есть.

– Как долго может продлиться следствие?

– Смотря как управитесь. – Гедройц опустил глаза и задумчиво покачал головой. – На быстрый результат не надейтесь.

Анна встала и уже направилась к двери, когда Борис Янович окликнул ее:

– Забыл вас предупредить. Дело крайне конфиденциальное. Материалы следствия прошу не фотографировать и не выносить из отдела.

– Исключено. – Анна резко обернулась. – Я не могу работать без уточнений на месте, без копий и фотографий. Это стандартное правило, часть работы.

Гедройц на мгновение задумался, потом, словно смирившись с неизбежным, кивнул.

– Ну, хорошо. Делайте все, что нужно.

В конце встречи разговор, наконец, вошел в конструктивное русло. В этом кабинете, полном бесполезных бумаг и скрипящих стульев, началась их совместная работа. Стерхова помнила каждый взгляд и каждое слово Гедройца, поскольку была уверена – все, что она здесь услышала или заметила, ей пригодится.

Глава 5

Тени зимовья

Кабинет, отведенный для работы оперативной группы, оказался просторным помещением со свежеокрашенными стенами, где запах масляной краски смешивался с запахом пыли и старой мебели. В одном углу громоздилась гора из деревянных стульев, сдвинутых вплотную, как в зрительном зале. В другом – три стола с телефонами, принтером и компьютерами.

В центре зала стоял исполинский сейф, похожий на постамент Медного всадника. Всадника не было, но массивную дверь украшала запорная вертушка в виде колеса и замочная скважина размером с кулак.

– Что это за место? – спросила Анна, проводя пальцем по пыльной столешнице.

– Раньше здесь находился музей трудовой славы. Теперь… – Астафьев широко развел руки. – Временный штаб. Сейф, столы, место для допросов – все, как полагается.

Стерхова обошла помещение и задержалась у стенда с фотографиями. Ее взгляд упал на портрет мужчины в дорогом костюме – пожилого, с профессиональной улыбкой чиновника.

– Кто такой? – поинтересовалась она.

– Не узнали? – Иван гордо выпрямился, будто речь шла о нем самом. – Андрей Львович Крамов, наш земляк. Родился и вырос в Северске. В восьмидесятых был комсомольским вожаком, потом его забрали в Красноярск. В краевом центре со временем стал губернатором. Ну, а теперь он – сенатор, живет в Москве. Почетный гражданин Северска. В поселковой администрации им просто дышат.