Белые яблоки
Шрифт:
Изабелла заверила ее, что нисколько не возражает против общества собаки.
Тут в разговор включился хозяин Энжи:
— Энжи не понимает, как он огромен. Поди, воображает себя маленьким котенком.
Пес приоткрыл один глаз и, убедившись, что миру ничто больше не угрожает, снова зажмурил веко. Теперь можно было немного расслабиться.
— Вы зовете его Энжи? Кто дал ему это имя?
Пожилой господин открыл было рот для ответа, но вдруг отчего-то замешкался и вопросительно взглянул на жену. Оба растерянно улыбнулись. Пожав плечами, старик кивнул
— Мы сами не знаем. Его всегда звали Энжи. Забавно, правда? Кажется, я припоминаю, что он уже носил эту кличку, когда мы приобрели его маленьким щенком. Так ведь?
— Верно, — согласился с ней муж.
— Вы уверены, дорогая, что вам не досаждает его навязчивость? Только скажите, и мы его заставим вернуться на место. Несмотря на свои габариты, он кроткий как ягненок и слушается мужа беспрекословно.
— Нет-нет, он просто замечательный. Мы с ним вполне друг другом довольны.
Последнее утверждение было тотчас же опровергнуто собакой: она тоскливо заскулила, потому что Изабелла перестала ее гладить.
Пожилая чета принялась доедать свой обед.
— Изабелла, ты меня слышишь?
Но она не отозвалась. Взяв вилку, задумчиво нанизала на нее кусочек картофеля. Ей пришлось высоко поднять локоть, чтобы ненароком не задеть огромную коричневую голову, покоившуюся у нее на коленях. Этрих наблюдал за ее движениями. Она всегда разрезала пищу на кусочки и неторопливо подносила вилку ко рту. Она, без сомнения, была самым медлительным едоком из всех, кого он знал. Оба они без конца подшучивали над этой ее особенностью. Она готова была держать пари, что, придя в ресторан на полчаса раньше него, сделав заказ и начав есть, тем не менее закончит трапезу минут на десять позже.
Эти часы, проведенные за одним столиком с ней в ресторане, были едва ли не самыми счастливыми в его жизни. Сколько всего они успели обсудить за этими совместными обедами! Они обменивались шутками, рассказывали друг другу анекдоты — смешные и не очень, поверяли друг другу свои мысли, подробности своих жизней. Однажды они сидели в ресторанчике на башне почтамта, она вдруг встала со своего места, обошла вокруг стола и поцеловала его в губы. И пылко произнесла:
— До чего же я это люблю! Люблю больше всего на свете!
И он понял, что она имела в виду. Понял на все сто процентов. Под ними простирался ночной Лондон, весь залитый огнями. И эта женщина рядом с ним сама была как огромный город — энергичная, противоречивая, соблазнительная, волнующая.
Этрих почувствовал, что вот-вот расплачется, и закрыл глаза. Присутствие Изабеллы нередко оказывало на него подобное действие. Порой ему достаточно было взглянуть на нее через столик, и к горлу подкатывал комок. Быть может, слезы — неизбежный спутник настоящей любви? Многие плачут не только от горя, но и от радости. Что же до Винсента, то слезы показывались у него на глазах только из-за одной-единственной женщины на свете.
Сколько же времени он просидел с закрытыми глазами? Секунды четыре, не больше. Во всяком
— Ты заказал спагетти?
— Что?
Лукавая улыбка на ее лице стала еще шире.
— В «Звезде морей». Это ведь твое любимое блюдо. Ты его заказал?
— Так тебе известно, где я только что побывал?
— А как же. Ты видел нашу с Берном ссору.
Этрих откинул голову назад и сцепил руки на затылке.
— Может, ты наконец объяснишь мне, что все это значит, Физ?
Изабелла не спешила с ответом. Этрих терпеливо ждал, когда она заговорит. В молчании их не было ни напряжения, ни взаимной неприязни. Это была лишь пауза, антракт перед очередным действием.
— Тем же вечером Энжи сказал мне, что ты болен. А вообще он впервые заговорил со мной незадолго до этого. Сказал, что у тебя рак и что ты умрешь. Но сам еще об этом не знаешь.
— Так тебе стало известно, что я заболел, прежде чем я сам это почувствовал?
Он медленно опустил голову и испытующе взглянул на нее. Речь шла о прошлом, о свершившихся событиях, но он узнавал о них впервые и воспринимал каждое ее слово так, как если бы оно относилось к настоящему.
— Да, именно так все и было, Винсент. Все, о чем предупреждал меня Энжи, непременно сбывалось.
— Собака предсказала мое будущее?
Изабелла покачала головой:
— Энжи не собака. Он может воплощаться в кого угодно, по своему усмотрению. Ему ничего не стоит вселиться в человека или в неодушевленный предмет.
— Так кто же он?
Она снова качнула головой:
— Он наш сын. А больше я и сама ничего не знаю. Он мне не говорит.
Этрих бросил взгляд в окно и снова повернулся к ней:
— Это по его милости я заболел?
— Что ты, Винсент! Энжи вернул тебя к жизни.
ЛЯГУШКА НА СЦЕНЕ
Минут через пятнадцать после того, как из ресторана выбежал Берн, в дверях «Звезды морей» показалась Изабелла. Дома она, как всегда, положила в сумочку маленький флакон духов и теперь, капнув на запястье, поднесла ладонь к лицу. После того что произошло в ресторане, ей просто необходимо было ощутить запах Винсента. Больше всего на свете она сейчас хотела бы обнять его самого, но это было невозможно. Приходилось довольствоваться ароматом. Сейчас, как никогда прежде, она нуждалась в присутствии Винсента. Но даже этот едва уловимый запах, который служил напоминанием о нем, подействовал на нее умиротворяюще. Этот прием всегда срабатывал безотказно. Стоит закрыть глаза, втянуть ноздрями воздух, и кажется — Винсент где-то рядом.