Шрифт:
Это от ума—значит от дурости
Это от ума—значит от дурости
И белые солдаты никуда не спешат
Просто белые солдаты молча знают своё
Просто белые солдаты улыбаются среди войны
Среди обязательной войны.
(Егор Летов).
Чмырь из пятой роты
Серая безжизненная земля, покрытая такой же невзрачной куцей растительностью, простиралась во все стороны и не предвещала ничего хорошего. То там,
Олег остановился и, поёживаясь от холода, поднял глаза к огромному чистейшему небу. Необычайно красивое ярко-синее море не было омрачено ни одним, даже самым захудалым облачком. Глубокое и величественное, оно манило и притягивало своей бездной, в центре которой ярко светило солнце, ослепляя и не давая ни секунды возможности насладиться этим чистым сиянием.
«Отчего же так устроено в этой чёртовой Монголии? Всё через жопу», – подумалось Олегу.
«Вверху такая неповторимая красота, внизу убогая безжизненная то ли степь, то ли пустыня… и ящерицы… А я вот стою посередине и мёрзну от этого долбанного ветра. Ведь до костей пробирает… И это в июне… Какое сегодня? Десятое июня восемьдесят шестого…».
Олег остановился и сел на голую землю, обняв ноги и зарывшись лицом в колени. Постепенно холод начал покидать его худощавое тело, а солнце всё сильнее нагревало сутулую спину, обтянутую зелёной «хэбэшкой». Вместе с покинувшим тело холодом, ускользнули и мысли о странностях монгольской погоды, вновь вернув Олега к тем тяжким переживаниям, что давили его, не давая расслабиться ни на минуту. Он вновь погрузился в тот злополучный день…
– Боец, ко мне! Бегом!
В нескольких метрах от Олега стоял младший сержант его роты по фамилии Демиденко, на полгода младше по призыву, но уже отслуживший год и имевший в неуставной солдатской иерархии гордое звание – фазан. Или как любил себя называть сам Демиденко – бурый фазан, что означало в его понимании: сильный, наглый и беспощадный. Олег, отслуживший уже полтора года и по сроку службы относившийся к так называемым «дедам», таковым по своей сути не являлся. Обычно его – сутулого, высокого и худого как швабра, бойца Советской Армии, с вечно застёгнутым подворотничком и затянутым на талии ремнём, именовали просто – чмырь.
То, что он, Олег, относился к этой низшей солдатской касте, было до боли обидно и неимоверно стыдно. Но человек он и есть человек – привыкает ко всему и хорошему, и плохому. Так что жизнь заставила, и со временем Олег смирился со своей незавидной участью – терпеть побои и издевательства сначала от старшего призыва, потом и от своего. Тут же было что-то новое. Его подзывал к себе военнослужащий, отслуживший всего год и только недавно поднявшийся на очередную иерархическую ступеньку. Это новое вызывало неподдельную тревогу и грозило появлением ещё одной когорты солдат, которые будут понукать несостоявшимся дедом.
Обуреваемый такими невесёлыми мыслями, Олег поплёлся навстречу своей судьбе, в образе младшего сержанта Демиденко.
– Боец, я не понял, ты чё, борзый? Я же сказал – бегом! – подхлестнул его Демиденко.
У Олега неприятно засосало под ложечкой. Он ускорился, перейдя как бы на рысь, но всем своим существом оттягивая неприятный момент.
Демиденко стоял возле казармы, широко расставив ноги в начищенных до блеска сапогах. Воротник его гимнастёрки был распахнут, обнажив пятисантиметровую белую «простынь» подворотничка, отчего тот стоял как влитой, демонстрируя окружающим всю крутость его обладателя. Ремень, естественно, не был затянут на талии, а облегал бёдра статной фигуры младшего сержанта. Пилотка, лихо задвинутая на затылок,
Демиденко стоял и терпеливо ждал буксующего Олега, при этом лицо его не обещало никакого положительного исхода. Наконец Олег всё же добрался до теряющего терпение младшего сержанта и тут же получил болезненный удар носком сапога в голень. Скривившись от боли, Олег услышал раздражённый голос младшего сержанта.
– Ты чё, чмо? Страх потерял? Команду бегом не слышал? Хватит прикидываться, скривился весь, уёб*ще. Сигарету мне! Качественную!
– Нету у меня, – сквозь боль и стыд за свою слабость, промямлил Олег.
– Ты чё, чмо? Не въехал? Я не спрашиваю, есть она у тебя или нет. Я сказал – сигарету! Бегом, метнулся и принёс. Время пошло.
Олег стоял не в силах пошевелиться. Бежать и искать этому обнаглевшему фазану сигарету, да ещё качественную, то есть с фильтром, было верхом глупости. Так называемая «молодость», когда он ещё не став чмырём, носился по части в поисках сигарет для старослужащих, давно закончилась. Теперь от него никто не требовал оказывать услуги, отнесённые неуставной жизнью к «обязанностям» молодых солдат. Так называемые «всасывающие молодые», в общем порядке проходили через этот необходимый для каждого этап, чтобы потом, по прошествии полугода занять ступеньку в иерархии повыше.
Олег, как и вся «молодёжь», участвовал в обслуживании старослужащих, готовясь затем расстегнуть крючок на подворотничке и «опустить ремень на яйца». Но, увы, что-то не срослось и он так и остался в самом низу – «застёгнутым», превратившись в итоге в чмыря. В его новом положении от него уже не требовали заниматься «правильным» обслуживанием, заставляя лишь выполнять вместе с молодыми обычную хозяйственную работу, от мытья полов, до заправки кроватей.
Сейчас же всё вставало с ног на голову. Этот забуревший младший сержант пытался добавить к нелёгкой судьбе Олега новые, позорные в его нынешнем положении, обязанности. Так что бежать, искать сигарету с фильтром было никак нельзя. С другой стороны, не делать это, было чревато и грозило явными проблемами, начиная от побоев и заканчивая очередными издевательствами и унижениями. Конечно, стоило бы поставить на место этого наглеца и достойно ответить ему, но ни сил, ни желания, ни смелости на это у Олега не было…
– Чморина, ты я вижу, борзеть пытаешься? – зловеще поинтересовался Демиденко, – Я же сказал, бегом искать сигарету, время пошло!
– Не пойду… – еле слышно промямлил Олег, готовясь к самому худшему.
– Чего ты там мямлишь? Не пойдёшь?! Ну, тогда вечерком в казарме поговорим, – Демиденко больно стукнул Олега костяшками пальцев в лоб,
– Вешайся, чморина! Ты у меня не только сигареты таскать будешь… Если надо и отсосёшь, бл*дина, понял?
И младший сержант, развернувшись на каблуках, проследовал в расположение казармы.
Олег остался стоять на месте. Внутри всё опустилось. И без того позорная и тягостная жизнь грозила стать неизмеримо хуже…
Не зная, что делать, Олег отчаянно пытался найти выход из создавшейся ситуации все шесть часов боевого дежурства, но так ни к чему путному и не пришёл. О том чтобы противостоять наглому сержанту не было и речи, на это Олег был не способен ни физически, ни морально. Опуститься ещё ниже было также невозможно.
Оставалось два выхода, которые собственно говоря, и выходами-то назвать было нельзя, но удовлетворять сексуальные потребности Демиденко – это был край, за которым маячила, разве что только смерть. Олег вспомнил недавнюю историю, когда хлеборез части, нерусский по национальности искал среди молодёжи и чмырей солдата, который будет ему вместо женщины. Обещал за это деньги и защиту. Один сдуру согласился и что? Через пару месяцев повесился в туалете… Или повесили…