Белые рабыни
Шрифт:
Чиун замолчал и, словно ожидая ответа, медленно обвел взглядом толпу, останавливаясь, казалось, на каждом лице.
Никто не произнес ни слова, и Чиун продолжал:
– В легенде говорится, что дети лони вернутся домой. И тогда человек, который уже побывал в одеждах смерти, должен убить человека, который поработит лони. А потом Мастер Синанджу очистит народ лони в ритуальном огне. Но этот Мастер смотрит сейчас на этих лони и думает, а можно ли их спасти?
Стоя рядом, Римо и Батлер с одинаковым вниманием следили за Чиуном, думая при этом о совершенно разных вещах.
– Где благородство, которое когда-то наполняло сердца лони? – продолжал Чиун. – Угасло, как угасает этот огонь, – ответил на свой вопрос Чиун, и толпа ахнула, увидев, как он опустил руки в золотистую жаровню и вытащил оттуда две пригоршни горящих углей. Медленно, будто не чувствуя жара, он разбросал угли по земле. – Угли, когда они вместе, это – огонь, но поодиночке они – угольки, которые скоро погаснут. Так же и с людьми: они велики тогда, когда они все вместе и каждый в отдельности поддерживают традиции своего величия. – Он снова присел на корточки и принялся руками выгребать угли из жаровни.
За его спиной все еще дымились листья и ветки в яме, из которой поднимались волны раскаленного воздуха – словно пар над решетками нью-йоркского метро в морозный зимний день.
Хиллари Батлер больше не хотела спать. Она поднялась на ноги, заметив при этом с радостным удивлением, что на ней был сверкающий чистотой голубой халат. Теперь она окончательно поверила в то, что все будет хорошо. Тот дьявольский дом, человек на корабле – все это уже позади. Скоро она будет дома и, как и предполагалось, выйдет замуж. Почему-то она была уверена, что все будет в порядке.
Медленно, на еще дрожащих от слабости ногах, она направилась к выходу.
Снаружи, возле ее хижины, стояли Римо и Батлер.
– Вилли, – заговорщицким тоном обратился Римо к Батлеру, обняв его за плечи, – ты был действительно хорош. И ты играл за хорошую команду. Скажи мне кое-что – я всегда хотел это знать. Вы что – всегда оговаривали конечную разницу в очках? Помню, по идее вы должны были выиграть с разницей в пять очков, а закончили игру с разницей в три. Вы стоили мне чертовски много баксов, Вилли. Никогда не мог понять, зачем вам это нужно. Я хочу сказать, вы и без того заколачивали хорошую деньгу, зачем вам нужно было рисковать? Вы же не рабы, Вилли, или что-то там в этом роде…
Хиллари Батлер вышла из хижины и заморгала в ярком солнечном свете. Прямо перед собой она увидела Римо и улыбнулась. Он такой милый! Римо стоял, обнимая чернокожего человека в белой форме, и они разговаривали.
– Слушай, отвяжись же ты от меня Христа ради, – сказал Уильям Форсайт
Хиллари Батлер уже видела раньше это кольцо. Всего лишь раз, когда тяжелая черная рука с хлороформом опустилась на ее лицо.
Она закричала.
Римо резко обернулся к ней. Над всей деревней нависла тишина. На пороге хижины стояла белая девушка, рот открыт в громком крике, медленно поднимающийся палец на что-то указывает.
– О, Римо, вы поймали его? – спросила она дрожащим голосом.
– Кого? Ах, да – Ободе. Вон он, привязан к столбу.
– Нет, нет, не Ободе! Вот этого, – сказала она, указывая на Батлера. – Это он выкрал меня из дома. Он похитил меня.
– Он? – удивился Римо, глядя на Батлера.
Хиллари Батлер кивнула, по ее телу пробежала дрожь.
– Старина Вилли? – недоумевал Римо.
– Да, он, – снова подтвердила она.
Для Уильяма Форсайта Батлера все как-то сразу осложнилось, но шанс выкрутиться еще был. На ходу выхватывая из кобуры пистолет, он ринулся сквозь толпу к Ободе. Надо убить Ободе, а потом заявить, что он действовал по его приказу.
Батлер поднял пистолет, чтобы выстрелить. Но пистолета в его руке не оказалось – описав в воздухе дугу, он с глухим мягким стуком упал на землю, подняв облачко пыли, а рядом с ним стоял Чиун.
Батлер замер на месте.
– Ты причинил много зла народу лони, – сказал Чиун. – И ты надеялся стать когда-нибудь королем этой страны? Чтобы поработить не только хауса, но и лони? – теперь Чиун почти кричал. Батлер медленно попятился от него.
– Ты опозорил народ лони. Ты не достоин жить!
Батлер бросился было бежать, но лони стояли перед ним стеной. Он повернулся к Чиуну, но тот вдруг развернулся к нему спиной и пошел прочь.
Его место занял Римо.
– Так это был ты, Вилли?
– Да, – прошипел Батлер, гортанное шипение выдавало его гнев. – Я должен был отплатить белым за то, что они сделали мне. Что они сделали народу лони.
– Извини, Вилли, – сказал Римо, вспоминая девушек, которых ему пришлось умертвить, – может, ты и был когда-то хорошим угловым, но ты знаешь: с легендой не поспоришь.
Он направился к Батлеру, который выпрямился во весь рост и стоял, поджидая его. Он был крупнее Римо, тяжелее и, возможно, сильнее. Этот белый сукин сын ни на минуту не мог забыть, что когда-то меня называли Вилли Батлером. Ну хорошо же! Пусть так и будет. Сейчас он покажет ему, на что способен Вилли Батлер, когда он играет в игры белых людей.
Он пригнулся, и из глубины его глотки вырвалось рычание:
– Тебе подавать, белая гнида!
– Я заполню твою зону принимающими игроками, – сказал Римо. – Это всегда сбивало вас, бандюг, с толку.
Римо начал маленькими шажками приближаться к Батлеру, который широко расставил ноги и принял положение перехватывающего. Когда Римо был уже достаточно близко, он прыгнул навстречу и, перекатываясь, кинулся ему под ноги. Римо легко перепрыгнул через него, и Батлер тут же вскочил на ноги.