Белые ночи
Шрифт:
Я проворно отскочила, одновременно развернувшись, и безжалостно ткнула ладонью поперек позвоночника, хладнокровно перерубая жилы, нервы и кости чуть пониже груди. С удовольствием ударила, чего уж скрывать, мстительно, зло — для тех, кто способен мучить беззащитную девчонку на глазах у ее малолетнего сынишки, не нашлось во мне ни жалости, ни прощения. Громила тихо всхлипнул и прямо на бегу рухнул лицом вниз, загребая скрюченными руками землю и безнадежно воя в траву. Он был уже неопасен — с перебитым хребтом не живут и не мстят, поэтому я не стала задерживаться, а, негромко зашипев, плавно двинулась в сторону исчезающей троицы, которая отчего-то решила (наивные, да?), что сможет укрыться среди кустов
Но мое вмешательство тут не потребовалось — едва они, оглашая ночь истеричными воплями, достигли спасительных зарослей, там промелькнуло гибкое черное тело, свернули золотистыми звездами чьи-то большие глаза, а затем… я, если честно, никогда не видела, чтобы живое существо так быстро двигалось. Да, сама не была улиткой, заметно опережала любого человека в скорости, но то, как стремительно метнулся из кустов в гигантском прыжке громадный тигр, просто в голове не укладывалось. Смазанной жиром молнией он скользнул из темноты, легко разорвал тугие ветви, хищным зверем скользнул к троим обомлевшим от неожиданности бандитам, коротким ударом лапы снес им по половине туловища и в мгновение ока исчез, оставив после себя три медленно оседающих тела, широкие брызги крови на рыхлой земле, четыре крупных отпечатка когтистых лап и едва уловимый аромат смертельной угрозы.
Он не издал ни звука во время этой молниеносной расправы. Ни предупреждающего рычания, ни удовлетворенного вздоха, ни злого шипения. Просто возник из ниоткуда, мелькнул в ночи хищным призраком, избавил меня от необходимости заканчивать здесь самой и, выронив что-то из пасти, растворился в лесу, будто его и не было. Если бы не окровавленные ошметки под ногами, вовсе подумала бы: показалось. Слишком уж быстро все произошло. Но подкатившаяся под ноги лохматая голова была весьма убедительным доказательством и красноречиво говорила, что я не сошла с ума, а все случившееся действительно было.
От мягкого шлепка упавших (уже мертвых) тел меня невольно передернуло. А потом передернуло снова, потому что, во-первых, тяжелый запах смерти, настойчиво повисший в воздухе, стал уже непереносимым; во-вторых, голова под ногами определенно создавала дискомфорт в области желудка; в третьих, в моей собственной голове заметалась подозрительная мысль, что этот подозрительно знакомый зверь неспроста оказался поблизости. А точнее, все-таки шел за мной по пятам от самого Тирилона. Конечно, следопыт из меня аховый, а следы он прятать умел не хуже моего… просто помалкивал, да неусыпно наблюдал за моими похождениями… иными словами, нагло следил и незаметно преследовал, клыкастый мерзавец! ничем иным его присутствие здесь просто не объяснить!!.. ну, а в-третьих, от лагеря вдруг донесся слаженный вопль ужаса, от которого по коже внезапно пробежали громадные мурашки. Да еще девушка не вовремя очнулась и, тихо застонав, неожиданно приподняла голову.
— Лука…
Она оказалась точно такой, как описывал Тарг — стройной, ладненькой, большеглазой и белокожей. Волосы — как вороново крыло, густые и шелковистые. Правда, сейчас больше напоминали спутанный колтун, но даже это не могло лишить ее очаровательной прелести. Черты лица тонкие, изящные, ладошки маленькие и сильно перепачканные. Фигурка гибкая и почти детская. Страшно подумать, как бы ее ломали чужие жадные пальцы, если бы я не успела.
— Лука!!
Очнувшись от ступора, я быстро подошла и, присев на корточки, закрыла обнаженную грудь остатками разорванной одежды. Вдруг кто еще примчится на крики? Негоже девушке щеголять в таком виде перед собственными охранниками. Ну, и прохладно все-таки: как бы не застыла. Сама, похоже, еще не замечает собственного плачевного вида. Не понимает просто, что случилось. Но плащ я уже отдала, а больше ничего подходящего поблизости не
— Лука! — быстро прижала руку ко рту девушка и в ужасе уставилась на меня, почти не удивившись отсутствию разбойников и появившейся вместо них сурово сдвинувшей брови незнакомке, у которой руки оказались по локоть в крови. Кажется, красноречивых следов бойни пока не заметила, а вот в глазах уже задрожали внезапные слезы. — Мой мальчик…
— Все хорошо, — я быстро обняла худенькие плечи и осторожно сжала, мысленно порадовавшись, что вовремя сообразила убрать когти. — Он в безопасности, тут, неподалеку. Хочешь, приведу?
— Нет… да! Да! Пожалуйста, найди его!!
У хрупкой девушки оказались на удивление сильные пальцы, и они с такой страстью стиснули мои запястья, что я даже охнула. Вот что значит материнское горе! Или надежда — готова на все, лишь спасти свое дитя от двуногих извергов.
Неловко погладив спутанные волосы, я ободряюще улыбнулась, осторожно высвободилась и почти бегом кинулась обратно. Отчего-то показалось, что остальные и без меня вполне разберутся. Тем более, судя по еще не утихшим крикам, в которых все сильнее слышалась паника и которые начали отчетливо разбегаться от застигнутого врасплох каравана, один мой знакомец их здорово напугал. Более того, упорно преследует улепетывающих бандитов, не считаясь ни с их числом, ни с тем, что бегут они совершенно в разные стороны, наплевав на всех остальных. Небось, не слишком и утруждается, мохнатый лицемер; ему такие прогулки наверняка не в новинку. Да и двигается он так, что ни у кого их нападавших нет единого шанса. Более того, судя по постепенно уменьшающемуся количеству воплей, громадный тигр размеренно и хладнокровно вырезает их одного за другим.
Мальчишку я нашла на том самом месте, где оставила — живого, невредимого, но дико напуганного творящимися в лесу ужасами. Кажется, больше всего его пугали именно жуткие крики умирающих разбойников, но я надеялась, что оборотень не будет гонять их дольше десяти минут. Потому что больно уж страшными были их предсмертные вопли.
Завидев меня, Лука широко распахнул глаза, едва не закричав от неожиданности, но быстро узнал и со всхлипом прижался. Натерпелся, бедняжка, так, что на всю оставшуюся жизнь хватит.
— Пойдем, малыш. Там тебя мама ждет, — ласково потрепала я русые волосы, а когда он с надеждой поднял глаза, улыбнулась. — С ней все хорошо. Она в полном порядке и очень хочет тебя увидеть. Не будем ее огорчать, да?
Он смог только кивнуть, уцепиться за мою руку, после чего, поминутно спотыкаясь, вяло брести следом, боясь поверить в то, что этот кошмар действительно закончился. Через некоторое время я не выдержала и взяла его на руки, но донесла только до последних деревьев — негоже будущему воину приближаться к отцу (надеюсь, он еще жив) на женских руках. Да и тяжеловат он для моих усталых плеч. Все-таки долгая погоня и бессонная ночь сказались на них не самым лучшим образом.
Вернулись мы как раз к тому времени, как в округе затихли последние крики обреченных, схватка на берегу окончательно стихла, а уставшие караванщики, опустив оружие, с бессильной яростью оглядывали погибших друзей и родичей. В ночной схватке они потеряли десятерых — почти треть дееспособных мужчин, на которых лежала забота об охране дорогого груза и его состоятельного владельца. Из тех, кто остался на ногах, большинство были в той или иной степени ранены, у многих на теле виднелись глубокие раны, требующие немедленного внимания лекаря. Кто-то тихо стонал, не в силах подняться самостоятельно, кто-то уже не двигался, а остальные зло цедили сквозь зубы сдавленные проклятия и как-то обреченно следили за вышедшим из темноты оборотнем.