Белые ночи с Херувимом
Шрифт:
Так, про Вету Сокольскую я знала только, что она стала врачом. И еще – что увлекается лошадьми.
– Ну, давай посмотрим следующие заметки… – предложил дядя Вася.
Я открыла следующую страницу.
На этот раз перерыв был довольно большой, очередной материал появился в газете в канун Нового года.
И он тоже не имел никакого отношения к политике.
«В Мраморном дворце состоялся конкурс исполнителей романса, посвященный бывшему владельцу этого дворца, известному поэту великому князю Константину Романову, публиковавшему свои произведения под псевдонимом К. Р. В жюри конкурса входили известные музыканты
На фотографии был изображен потрясающей красоты зал, в котором пожилой представительный господин вручал небольшую статуэтку молодой красивой девушке в длинном концертном платье, видимо, победительнице конкурса.
– Ну, и кто здесь мог заинтересовать Татьяну Капустину и ее нанимателей? – спросила я, перечитав заметку.
– Может быть, она перестала работать на спецслужбу? – предположил Василий Макарович. – Хотя из таких контор не уходят по собственному желанию…
– А может, у нее долго не было никаких заданий и она решила сделать пару обычных заметок, чтобы не потерять квалификацию?
Я еще немножко подумала и предложила:
– Давайте я узнаю, что там творилось в конюшне. Я на фотографии увидела свою знакомую, поговорю с ней. Если там все было чисто, значит, нам и здесь нечего искать…
– Знакомую? – оживился дядя Вася. – Знакомая – это хорошо. Давай, тезка, действуй…
Найти Вету оказалось не так уж сложно.
На следующий день я отыскала в социальной сети нашего общего одноклассника Федю Румянцева. Написала ему сообщение, и он мне тут же ответил. Федя всегда был человеком общительным, мне очень обрадовался и тут же сообщил номер мобильного Веты Сокольской.
Вета ответила сразу.
Правда, вместо голоса своей одноклассницы я услышала громкое лошадиное ржание, перемежающееся странным глухим стуком и еще какими-то непонятными звуками. Наконец сквозь все эти шумы донесся женский голос:
– Звездочка, постой спокойно! Да угомонись ты! Лида, это ты? Перезвони попозже, у меня выездка!
– Это не Лида, это Василиса! – попыталась я перекричать ржание и стук.
– Кто?
– Василиса Селезнева! То есть Круглова раньше была! Ты меня не помнишь? Мы же с тобой в одном классе учились!
– А, Василиса! Звездочка, сейчас же перестань! Извини, у меня тут лошадь безобразничает… ты могла бы перезвонить попозже? Или приехать, я в конюшне около Озерков! От второго озера по Елизаветинской улице налево…
Голос одноклассницы снова потонул в разнообразных шумах.
Ай молодец Ветка! И раньше, помню, не было с ней никаких хлопот, всегда была человеком дела. Подойдешь к ней на перемене – Ветка, дай списать химию! Пожалуйста, она отвечает. Или: Ветка, подежурь за меня сегодня, мне уйти надо, а потом я за тебя отработаю. Да ради бога, она отвечает, подежурю. И никаких вопросов – куда тебе уйти, да зачем, да как зовут того парня, что у ворот школы топчется и на часы поглядывает.
– Хорошо, я сейчас приеду! – прокричала я, не уверенная, что меня услышали.
Через полчаса я вышла из метро на станции Озерки, перешла Выборгское шоссе и прошла по дорожке между двумя озерами.
Когда-то по берегам Суздальских озер можно было часами гулять, спускаясь к воде и любуясь отражениями сосен и елей. Теперь же все берега, кроме небольшого огороженного пляжа,
Миновав эти фешенебельные особняки, я прошла по тихой Елизаветинской улице в глубь поселка. В стороне от озер дома были попроще, поскромнее, попадались даже обычные дачи, выстроенные лет сорок или пятьдесят назад, – с резными крылечками и застекленными верандами.
Спрашивать дорогу к конюшне мне не пришлось: я уверенно шла по запаху и вскоре увидела резные ворота, над которыми красовалась деревянная вывеска с названием «Конюшня «Сивка-Бурка». Содержание лошадей, обучение верховой езде».
В воротах дремал невысокий дедок в спортивном костюме и высоких сапогах.
– Куда? – спросил он меня.
– К Вете Сокольской!
– Ах, к Елизавете Сергеевне? – уважительно проговорил привратник. – Проходите, она в манеже!
Манеж оказался самым большим помещением на территории конюшни.
Это было круглое бревенчатое здание с засыпанной песком ареной, по которой неторопливой рысцой бежала лошадь странного желтовато-коричневого цвета. На краю арены стояла Вета.
Узнала я ее мгновенно – она совершенно не изменилась за прошедшие годы, была все такой же худой, гибкой и в то же время твердой, как ветка дерева или кавалерийский хлыст.
– Привет, Ветка! – окликнула я одноклассницу.
Она повернулась ко мне и широко улыбнулась:
– Привет, Вася! Вот, смотри, – это моя Звездочка! Правда, красавица? Только она сейчас не в парадном виде. Вообще-то она светло-серая, но как только я ее вымою – норовит тут же изваляться в песке и приобретает вот такой необычный цвет.
– Все равно очень красивая! – одобрила я.
При этом я не кривила душой. Вообще лошади – удивительные животные, почти такие же замечательные, как собаки. Ну а похвалить хозяину его четвероногого любимца – это святое дело и кратчайший путь к сердцу. Скажем, если кто-то хвалит Бонни – этот человек сразу кажется мне симпатичным и обаятельным, а если посмеет его обругать – он становится моим заклятым врагом…
– У тебя своя собственная лошадь? – спросила я уважительно. – Значит, врачи живут вовсе не так плохо, как говорят!
– Да нет, – Вета грустно улыбнулась. – Денег вечно не хватает! А то, как я приобрела Звездочку, – это отдельная история.
Звездочка сошла с круга, подошла к Вете и потянулась к ней мягкими губами.
– Ну что, солнышко, сахарку хочешь? – Вета достала из кармана кусок сахару и протянула на ладони. Лошадь осторожно взяла сахар губами и аппетитно захрустела.
– Дело в том, что я подрабатывала врачом в этой конюшне. Деньги мне платили небольшие, но зато делали скидку на пользование манежем и лошадьми. А тут Звездочка заболела, да так тяжело, что здешний ветеринар решил ее усыпить. А я говорю: подождите, я ее попробую выходить! Ну, хозяин конюшни мне и говорит: выходишь – она твоя.