Белые мыши
Шрифт:
От расчудесных качеств своей коллекции Осано переходит к расчудесным качествам женщин, ее показывавших. Луиза возбуждена, но это возбуждение умеющей владеть собой женщины – тонкая ткань незастегнутой блузки, дымящаяся сигарета в черепаховом мундштуке. Ладонь ее уже не лежит на скатерти. Мне приходится оглядеть стол, чтобы удостовериться: да, она действительно на моем колене и пальцы в кольцах сплетены с моими.
– В тебе столько стиля, – говорит Осано. – Я от моих платьев не отказываюсь, ты же понимаешь,
– Только Луиза? – спрашиваю я.
– Так ведь она особенная. Я всегда это чувствовал. Ну, может, недостаточно хорошо понимал. Все твердили, что мне нужна Аманда ван Хемстра, чуть с ума не свели, вот я в конце концов и перевалил мои заботы на твои плечи, – он говорит это Луизе, не мне. Постукивает себя по виску. – Но вот этим я понимал – ты должна быть рядом со мной, тебя ждет великое будущее.
Это что еще за дерьмо? Ни разу ничего подобного от Осано не слышал. Он, конечно, хвалил моделей и прежде, но это уж не похвала, а целая литургия.
– Я тоже хочу работать с тобой, Джанни, – говорит Луиза. – Мне нравится, в каком направлении ты движешься, это совершенно новое видение. И я хочу быть рядом – с тобой и с Джейми.
И ладонь ее, чуть изогнувшись в моей, отыскивает пульс, запускающий во всем моем теле переливчатую цепную реакцию. Держащую меня в состоянии и одурманенном, и напряженном. Одна сторона уравнения: вино, да, конечно, обильная еда – разумеется, и духи Луизы, ее прикосновения, ее длинное, тонкое тело, мягкая улыбка, с которой она выдыхает сигаретный дымок, – все это определенно дурманит. А другая его сторона – дерьмо, дерьмо, дерьмо – держит меня в напряжении.
Я извиняюсь. Запершись в уборной, разглядываю в зеркале свои глаза. Без всякой на то причины – разглядываю, и все. Достаю из кармана сотовый телефон: шесть оставшихся без ответа вызовов. Я слышал их все, но был слишком испуган, чтобы ответить, и чувствовал себя слишком виноватым, чтобы выключить телефон.
Выйдя из уборной, я натыкаюсь на Осано.
– Что происходит?
Осано ухмыляется:
– Ты происходишь, малыш. Мы происходим.
Я толкаю его:
– А все эти нежности с Луизой? Ей-то ты зачем жопу лижешь?
Он пожимает плечами:
– Ладно. Ты меня раскусил. Она – вот что происходит.
Не стоило ему пожимать плечами. От этого жеста руки его смещаются, оставляя тело открытым. Я бью Осано в живот так, что он отлетает к двери уборной.
И прежде чем он успевает набрать воздуху в легкие, бью снова. У проходящего мимо официанта руки заняты тарелками под стеклянными колпаками. Остановить драку он не может, да и вообще он слишком изумлен. Он что-то кричит по-французски, сначала мне, потом, обернувшись, в конец коридора – зовет кого-то на помощь.
Осано тяжело отдувается, пытаясь почерпнуть
– Остановись, Джейми. – Руки его поднимаются, норовя оттолкнуть меня. Мои кулаки тоже приподняты, но я не знаю, что делать дальше. Покачиваться по-боксерски из стороны в сторону, попробовать врезать ему снизу по челюсти?
Однако в меня уже вцепились чьи-то лапы. Пытаются оттащить. Не вижу, кто это, и повернуться не могу. Потом ощущаю ладонь Осано, ложащуюся мне на плечо – не похлопывание, не удар, просто ложащаяся на меня грузная рука.
– Джейми.
Глаза Осано расширены. И наверное, они меньше налиты кровью и не так блуждают, как мои.
– Джейми, ты не станешь меня больше бить?
Я молчу. Осано продолжает вглядываться мне в лицо, потом кивает кому-то за моей спиной. Руки, держащие меня, опускаются. Скосив глаза, вижу, как нависавший надо мной официант в белой униформе пожимает плечами и убирается восвояси.
– Я не пытаюсь заигрывать с Луизой. Я говорил серьезно.
Внезапно на меня наваливается жуткая усталость. Все, что мне удается произнести, это опять-таки:
– Жопу ей лизал.
Впрочем, без особой уверенности.
– Послушай, Джейми, я такие штуки уже видел. Модель вертится вокруг да около, никому она особенно не нужна. А потом все вдруг переворачивается вверх ногами, и она становится женщиной сезона. Все стремятся поработать с Луизой. Все. И если она хочет работать со мной, я польщен. Больше чем польщен, я хватаюсь за нее обеими руками, чтобы напитаться ее энергией.
– Использовать ее.
– Нет, Джейми. Честно. Знаешь, чего не хватало моей одежде?
Я мог бы дать не один ответ: дизайнера, например. Но Осано уже разговорился, он прислоняется к двери уборной, старается подыскать точные слова.
– Им не хватало вожделения. Правда-правда. Я слишком ушел в себя и утратил его. Это все депрессия. Но Луиза его вернула.
– Занимаясь со мной сексом.
Осано смеется:
– Да, что-то в этом роде. Великое табу. Великая фантазия. Это секс, но он лучше чем секс. Это романтика, романтика страсти, романтика и запретность. А что такое мода? Всего лишь вещественное выражение фантазии. Только и всего.
Совершенно голый, прислоняюсь к собственному отражению в окне нашего купе. Луиза, полностью одетая, лежит, глядя на меня, на кушетке. И улыбается.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает она.
– Немного пьяным. Очень уставшим. Неплохо.
– Хочешь, расскажу тебе сказку?
– Секунду. – Я выключаю свет, оставляя горящей только люминесцентную лампу над раковиной умывальника. – Валяй.
– Жила когда-то сумасшедшая женщина…