Белые лисы

Джейкс Брайан

Дисум немедленно вмешалась:

— Орел? Где орел? Подумать только, моего малыша может схватить мерзкий орел!

Заяц закатил глаза и тяжело вздохнул:

— Шалопая никто не схватил. Я всего лишь высказал скромное пожелание. К тому же, думаю, в такой ситуации стоит пожалеть бедного орла — могу поспорить, ему еще не приходилось иметь дела с таким маленьким пройдохой!

Песенка утешила Дисум:

— Не волнуйтесь, Я уверена, Шалопай в полной безопасности, барышня Дисум. Он где-то в аббатстве, но мы не можем его найти.

Последними его видели кротята Блинни и Вугглер.

Дисум выхватила у Флориана платок и нервно скрутила его жгутом.

— Мы должны искать, пока не найдем малыша. Нужно отложить все дела и искать везде! Обшарить кладовки и пруд, обойти все зубцы на стенах! Надо искать везде — в самых неожиданных местах!

Флориан насмешливо сообщил:

— Ну конечно, так мы и сделаем! Я, например, выверну карманы и посмотрю, не спрятался ли он у меня за ухом. — Он усмехнулся и показал лапой на ухо.

Однако Рузвел не разделял его веселья, он схватил зайца за лапу и воскликнул:

— Пропал малыш. Здесь нет ничего смешного! Надо остановить представление и приниматься за поиски.

Гром и Траггло обшарили кладовые, брат Мелиот вместе с Кротоначальником Губбио осмотрели кухню. Песенка с друзьями помогали сестре Тернолисте искать в спальнях и лазарете. Выдры Борракуль, Элахим и Командор обследовали берег пруда, заглядывая буквально под каждый камешек, а потом продолжили поиски в самом пруду. Командор выбрался на берег, отряхиваясь и обдавая все вокруг себя каскадами брызг, с облегчением сказал:

— Хвала сезонам, малыша здесь нет!

Остроигл и два других крота, Корнерой и Глинокопка, дважды обошли фруктовый сад аббатства. Они пытались успокоить рыдающую Дисум:

— Ну же, барышня Дисум, не плачьте так горько, ваш мышонок где-то здесь, в самом аббатстве или поблизости. Нет никакого резона так убиваться, верно?

— Бурр, правда-правда, все ворота крепко заперты, а стена слишком высока, чтобы господин Шалопай смог на нее вскарабкаться. Не расстраивайтесь, скоро мы его найдем!

Уже наступил вечер, а они все искали и искали, но безрезультатно. Барсучиха Крегга и отец Батти снова и снова терпеливо расспрашивали Блинни и Вуг-глера:

— Когда вы в последний рва видели Шалопая?

— Урр, прямо перед обедом, сэрр, на северной стене.

— Так, а кто этот господин Палкобой? Бы его видели?

— Нет, сударыня, не видали!

— Откуда же вы узнали, что он там?

— Он с нами говорил и дал Шалопаю вкусное лакомство.

Отец Батти рассеянно почесал ухо и вновь взялся за перо.

— Но как же он мог это сделать, если вы его не видели?

— Он был за стеной, сэррр, за маленькой калиткой. И он просунул сладкое яблоко через щель. Палкобой сказал, что даст нам целую сумку сладостей, если мы поднимемся на стену.

— Но вы не стали подниматься на стену, туда пошел только Шалопай, так?

Оба кротенка согласно кивнули. Батти изо всех сил старался не раздражаться.

— А

почему вы раньше об этом нам не сказали?

— Вы нас не спросили, сэрр.

Крегга не могла не улыбнуться, несмотря на терзавшее ее беспокойство:

— Да, отец, в логике им не откажешь. Вугглер абсолютно прав, нам надо было догадаться расспросить их пораньше. Пойдемте-ка, уже поздно, и вам давно пора спать.

Отец Батти с Креггой довели малышей до аббатства.

— Крегга, не нравится мне все это. Как-то слишком похоже на Белолисов. Помнишь ночь, когда разыгралась гроза? Эта парочка описала нам Белолисов, но никто им не поверил.

Крегга нащупала дверную ручку.

— Да, все верно. Но я бы предпочла никому не говорить о том, что мы услышали. Ни к чему поднимать тревогу. Шалопай, наверное, прячется где-нибудь неподалеку, и мы найдем его к утру. Надо продолжать поиски.

— А что если мы его не найдем?

— Тогда нам придется обыскать Лес Цветущих Мхов.

Моккан и другие Белолисы сидели вокруг костра, поджаривая пару упитанных водяных птиц. Крысы сидели поодаль, они жарили рыбу, не решаясь приблизиться к хозяевам. Моккан сдул с кончика носа приставшее перышко, и оно улетело куда-то в темноту.

— В этой части леса полно пищи. Нет ничего лучше хорошо прожаренной птицы после целого дня тяжкой работы, а?

Плащ, связанный так, что он превратился в плотный мешок, висел на ветке ближайшего дерева, он трепыхался и издавал возмущенные вопли, потому что Шалопай, который оказался узником мешка, не собирался смиряться со своим положением и вовсю брыкался, громко возмущаясь вероломством захвативших его:

— Вы все вруны! Где господин Палкобой? Пустите меня! Отдайте мои сладости! Пустите Шалопая!

Гельтор слегка шлепнул мешок и сказал:

— А ну замолчи, не то я дам тебе подзатыльник! Мышонок в ярости завопил:

— Мерзкие лисы! Я вас всех камнями из пращи закидаю!

Одна из лисиц, Предан, сквозь огонь посмотрела на брата:

— А ты уверен, братец, что твоя идея сработает? Моккан кончиком ножа потыкал жарящуюся птицу.

— С чего это ты об этом заговорила? Не вижу никаких причин, чтобы она провалилась! Вот увидишь, все аббатские звери скорее отдадут все, что мы потребуем, чем позволят, чтобы что-нибудь случилось с их малышами. Но если у тебя есть идея получше, говори!

Предак посмотрела на мотылька, который прилетел, привлеченный светом костра.

— Идея-то хороша, но не лучше ли, если у нас будет еще один план на случай неудачи?

В светлых глазах Моккана отражалось пламя.

— Ну-ка расскажи, что ты придумала. В отличие от нашего братца Гельтора я всегда готов послушать других.

А на острове две крысы-часовые шли к главному залу. Один из них сердито прошептал другому:

— Что там такое сегодня вечером? Ведь нет ни грозы, ни шторма, ничего такого не могло ее побеспокоить!