Белые генералы

Шишов Алексей Васильевич

В октябре корпус как будто нарочно стали раздергивать, требовать из него отдельные части для выполнения разных заданий и посылать их подальше от Петрограда. Заподозривший неладное Краснов противился, но вынужден был подчиняться приказам свыше.

В конце октября, когда в Петрограде началось выступление большевиков, под рукой у Краснова вместо положенных 50 сотен всадников оставалось всего 18 сотен, корпусная артиллерия сократилась наполовину.

И все же именно в ополовиненный корпус Краснова бежал из Петрограда от большевиков Керенский.

Керенского Краснов презирал и ненавидел, все в Керенском было Краснову «противно до гадливого отвращения», в Керенском видел генерал одного из виновников разрушения русской армии. Но

в нем же Краснов видел законного главу государства. «Она (Россия — А. В.)его избрала, она пошла за ним, она не сумела найти вождя способнее, пойду помогать ему, если он за Россию...» — думал Краснов. Керенский впоследствии вспоминал, что Краснов держал себя «с большой, но корректной сдержанностью. Он был вообще все время очень, как говорится, себе на уме. Однако у меня сразу создалось впечатление, что лично он готов все сделать для подавления большевистского мятежа».

Керенский назначил Краснова командующим армией, которая должна была идти на Петроград против большевиков. Но армия была армией лишь на бумаге. С пятью сотнями донцов и сотней енисеицев двинулся Краснов в поход, который впоследствии был назван большевиками «мятежом Керенского — Краснова». Казаки легко и без потерь захватили Гатчину, распустили пленных на все четыре стороны, после утомительных переговоров и двух орудийных выстрелов разогнали царскосельский гарнизон и заняли Царское Село. Но занятые населенные пункты окончательно растворили в себе силы казаков. Обещанная Керенским армия не подходила, казаки отказывались идти вперед одни, без пехоты. Появились разговоры, что за Керенским никто не стоит, вся армия за большевиков.

30 октября под Пулково сотни Краснова столкнулись с пятью-шестью тысячами красногвардейцев и матросов и были отбиты. Ночью к казакам прибыли представители от матросов и предложили договориться самим, без генералов, без Керенского.

Переговоры затянулись. «Викжель», профсоюз железнодорожников, угрожая всеобщей забастовкой, требовал, чтобы Керенский помирился с большевиками и составил однородное социалистическое правительство. В ходе переговоров казачьи сотни разлагались.

1 ноября делегация матросов предложила казакам произвести размен: казаки выдадут большевикам Керенского, а матросы казакам выдадут Ленина, «ухо на ухо поменяем», тогда и междоусобица закончится. Казаки поверили. Они стали требовать, чтобы Краснов выдал Керенского, и порывались сделать это. Краснов предупредил Керенского, чтобы тот бежал. В это время большевики, нарушив перемирие, ввели войска в Гатчину, где находились Краснов и Керенский-Керенский бежал, переодевшись в кожаный костюм шофера и прикрыв пол-лица мотоциклетными очками. Казаки, заподозрив Краснова в содействии побегу, потребовали его к ответу. Фактически они предали его. Но Краснову удалось переломить настроение. Он вышел к 9-му Донскому полку, требовавшему от него объяснений, и поинтересовался, выдали ли матросы казакам Ленина, как обещали. Казаки молчали. «Я знаю, что я делаю, — сказал казакам Краснов. — Я вас привел сюда, и я вас выведу отсюда. Верьте мне, и вы не погибнете, а будете на Дону».

Формально перемирие между матросами и казаками продолжалось. Краснова пригласили в Смольный для переговоров, это было скрытым арестом.

Но пятитысячную массу казаков под Петроградом надо было кормить и содержать, и большевистское руководство, само державшееся на волоске, предпочло отпустить Краснова, чтобы он увел казаков из-под Петрограда на Дон.

Страна все глубже и глубже опускалась в омут всеобщего хаоса. Собрать две дивизии казаков, усадить в эшелоны (которые надо было еще найти) и довести до родных куреней — бремя для человека, не облаченного реальной властью, непосильное. Но Краснов справился. Почти всю зиму пробирался он с казаками через сотрясаемую революцией Россию. В первых числах февраля 1918 года Краснов, распустив приведенных казаков по домам, прибыл в донскую столицу — Новочеркасск.

Ситуация

на Дону была не лучше, чем под Петроградом. Выборный донской атаман А. М. Каледин, не признавший власть большевиков и вступивший с ними в войну, застрелился. Казаки не хотели защищать Дон от большевиков. В Каменской они создали Донской казачий военно-революционный комитет, который, подравшись с верными Каледину частями, признал большевистский СНК и начал войну со своим атаманом и Войсковым Кругом. После смерти Каледина из ста с лишним тысяч боеспособных донских казаков, участвовавших в мировой войне, лишь полторы тысячи как-то противостояли большевикам. Собравшиеся в Ростове под знамена генерала Корнилова офицеры, гордо именовавшиеся «Добровольческой армией», численно немногим превышали три тысячи человек.

Опасаясь окружения, Добровольческая армия ушла из Ростова на Кубань в свой легендарный «Ледовый поход». Ожидая «пробуждения казачества», ушли в Сальские степи донские офицеры и казаки походного атамана П. X. Попова. Поход впоследствии назвали «Степным», а его участников — «степняками».

П. Н. Краснов не участвовал ни в «Ледовом», ни в «Степном» походах. Разуверившись в предавших его казаках, он укрылся в станице Константиновской и жил там под немецкой фамилией (взял фамилию жены?).

На Дон пришла Красная гвардия. Установилась Советская власть.

2. ВО ГЛАВЕ ВСЕВЕЛИКОГО ВОЙСКА ДОНСКОГО

Весна 1918 года на Дону была временем смутным и тревожным. Советская власть установилась в городах и окружных центрах, большинство захолустных хуторов и станиц, узнав об установлении новой власти по телеграфу, согласно вывесили над правлениями красные флаги, но должностные лица остались прежние. Исподволь накалялись страсти. Крестьяне, как и всюду по России, попытались поделить и распахать помещичью землю. Зарились они и на казачьи угодья, на войсковой запас земли. Казаки, которым из-за экстенсивного земледелия земли тоже не хватало, хотя имели они ее втрое больше, чем крестьяне, насторожились. Положение усугублялось «дуростью» новой власти, среди которой было много деклассированного элемента, арестами офицеров-донцов, враждебным настроем пришедших на Дон красногвардейцев, которым после бедного и голодного Севера казалось, что богатый Юг чужд и враждебен. Вдобавок ко всему по территории Украины подходили немцы, а перед ними откатывались разрозненные полуанархические отряды украинских «социалистических армий». Пьяные разгульные толпища украинских красногвардейцев (а первыми отступали наименее дисциплинированные) получили на Дону прозвище «чертова свадьба».

Еще в марте на Дону начинают вспыхивать разрозненные восстания, но быстро гаснут. Советская власть перебирается из ненадежной донской столицы — Новочеркасска — в Ростов-на-Дону. И в ближайшее время казаки лежащей около Новочеркасска Кривянской станицы, задравшись с присланными реквизировать хлеб матросами, поднимают восстание и врываются в город. Красная гвардия, присланная из Ростова, Новочеркасск отбила, но казаки, пользуясь разливом Дона, засели на островах у станицы Заплавской и стали формировать свою Донскую армию. Во главе армии стал генерал Поляков, а начальником штаба у него стал полковник С. В. Денисов, бывший начальником штаба у Краснова во 2-й сводно-казачьей дивизии.

Известие о восстании под Новочеркасском прокатилось по всему Дону. Восстали казаки во 2-м Донском округе, на Донце, на Верхнем Дону, на Хопре.

Услышав о восстании на Дону, повернула на север Добровольческая армия, понесшая страшные потери под Екатеринодаром и лишившаяся там своего вождя, Л. Г. Корнилова. Две тысячи «добровольцев», все, что осталось в строю после «Ледового похода», подошли к границам Дона и расположились в станице Мечетинской. Вышли из Сальской степи и двинулись к Новочеркасску партизаны походного атамана П. X. Попова, полторы тысячи штыков и сабель.