Белое Пламя
Шрифт:
Постепенно юноша начал засыпать и уже почти провалился в темноту, когда тихий шорох мгновенно выдернул его из сна. Он не шелохнулся, сохраняя ровное дыхание, ничем не выдав, что что-то заметил.
Кто-то приоткрыл дверь и тенью проскользнул в комнату. Альтис не почувствовал опасности и решил не шевелиться. Через несколько томительных мгновений гибкое девичье тело в одной ночнушке, скользнув под одеяло, прижалось к его боку.
– Марья! – Альтис приподнялся в кровати, поглядел на девушку. – Ты почему не спишь? Тебе же силы восстанавливать
Он старался говорить суровым шепотом, но внутри у него все просто сжалось от леденящего страха. Темные волосы обрамляли мраморное личико девушки, лунный свет превращал его в лик русалки. Она улыбнулась, коснулась ладошкой его шеи, и он замер от удовольствия, не в силах сопротивляться этим ласковым касаниям. Она потянула его к себе, и ее горячие губы коснулись сначала его шеи, затем уха. Долгий-долгий поцелуй напрочь вышиб из его головы все мысли. Но когда ее рука скользнула ниже и коснулась ремня на штанах спавшего, по обыкновению, одетым юноши…
Он кубарем скатился на пол, скороговоркой прошептал заклятие по успокоению сердца и сел на краешек кровати. Марья спокойно ждала.
– Марья, малышка, – он с нежностью провел ладонью по ее щеке, – прости меня… – Его голос едва заметно дрожал. – Я должен был тебе сразу сказать…
Девушка молчала, выжидательно глядя в его лицо.
– Я… – Голос прервался, но он с усилием продолжил: – Не могу быть с тобой. Не только потому, что я демон, но… – Он снова ненадолго умолк. – Ты считаешь Карину моей матерью, то есть матерью того, кто был хозяином этого тела до моего прихода… Марья, послушай…
Он запнулся, вспомнив, что вообще-то Карину в Дубраве считали сестрой его матери. Девушка тихонько шепнула:
– Я слушаю.
– Дело в том, что у Карины… не было сыновей. – Он сжал зубы, но все-таки выдавил: – Я полностью переформирован в пятнадцатилетнем возрасте.
Каждый грамотный целитель, любой врач и фельдшер знали, что такое полное переформирование. Изменение генетического кода, смена Y-хромосомы на X-хромосому и наоборот. Изменение строения тела. Кости, мышцы и другие органы. Да, делать это возможно только в зародыше, в утробе матери. Иначе…
– Бедненький… – Марья запустила свои пальчики в шевелюру мага, и, когда тот посмотрел на нее, в ее лице не было ни отвращения, ни страха. Только нежность, сострадание и любовь.
– Они такие глупые, эти маги, – прошептала девушка. – Глупые и неумелые. Руками своими кривыми вечно лезут, куда не просят. Сейчас мы это исправим, все исправим. Не бойся, Альтис, не бойся, мой демон…
С кончиков ее пальцев заструился мягкий свет.
– Нет, малышка… Ты же истратила все силы.
Марья тихо засмеялась:
– Глупый… Это совсем другая магия. Не бойся.
И когда она вновь горячо и требовательно поцеловала его, Альтис потерял над собой контроль…
Юноша просыпался медленно, выплывая из ярких и реалистичных сновидений очень эротичного содержания. Он даже решил бы, что ночной визит и все за ним последовавшее было только сном, если бы не
Он тихо выскользнул из-под одеяла и встал перед вделанным в стену большим зеркалом, любуясь собой. Альтис смотрел на себя взглядом тьмы, света, истинным зрением – ничего не менялось. Девушка умудрилась сгладить старые шрамы, исправить неправильно зажившие раны.
Только одно немного смущало Альтиса: по всему его телу, сплетаясь в затейливые узоры, струилась татуировка. Большей частью черный узор располагался на спине, спускаясь к ногам, охватывая утончающимися линиями бедра, а спереди – живот и плечи. Несколько тонких изгибов вползло на шею, на затылок, один из черных усиков касался лица. С плеч две линии спускались до запястий.
Но татуировка ничуть не умаляла его пока робкого и недоверчивого, но с каждой секундой все нарастающего восторга. Чувствуя, что сейчас начнет прыгать и орать как ненормальный, Альтис быстро надел форменные штаны и бесшумно выскользнул из комнаты, неся ботинки в руках и на ходу запихивая в сумку жилетку и перчатки.
– Калигул! – позвал с порога демон.
Не зашнуровывая ботинки, юноша с разбегу запрыгнул на спину къяра.
«И чего тебе не спится в такую рань?»
Вместо ответа Альтис еле сдержал радостный вопль. Калигул скосил на хозяина лиловый глаз, поглядел. Потом чуть не вывернул голову, пытаясь рассмотреть его повнимательнее.
«Ого!»
Къяр заржал и сорвался с места в карьер, перемахнув ворота одним прыжком. Приподнявшись на спине Калигула, юноша огласил окрестности боевым кличем диких горцев, вторя ржанию своего демонического скакуна.
Альтис принесся в лагерь на къяре, на ходу скинул тяжелые ботинки и прямо со спины зверя с дикарским воплем прыгнул на «тропу». Пролетев «тропу», едва заметив ее, подбежал к командорской избушке, пнул дверь и заорал:
– Aroh! Aroh, treen tiere! Ellier! Упырь сонный! Вставай! – И, не дожидаясь ответа, снова взлетел на «тропу».
Дежурившие сегодня Данила и Лисенок слезли с ворот и остановились неподалеку от тренировочного комплекса.
– Наш командор сошел с ума? – удивился Данила и тут же получил подзатыльник от Лени.
– Данила, ты дурак или притворяешься? – осведомился Лисенок. – Давно ты последний раз видел командора? Еще вчера он был слеп и со сломанной рукой.
Ребята еще немножко посмотрели на безумства своего наставника. Что-то в его облике очень смущало обоих.
– А ты знал, что у него такая татуировка? – спросил Данила.
Леня глянул на преодолевающего «тропу» наставника и понял: он никогда раньше не видел его в одних штанах. Ночью и днем, бодрствовал ли маг или спал, в холод и в жару – всегда на нем была военная жилетка со шнуровкой под горло, штаны, ботинки, и всего пару раз Лисенок видел учителя без перчаток. Руки последнего Грифона покрывали шрамы, но Леня даже не мог вообразить, что ими изборождено все его тело. И татуировки на его руках раньше не было.