Белое Пламя

Тьма Анна

– Но… Но можно же это как-то исправить?

– Когда твои глаза забрали птицы смерти… – Уголки губ слепого юноши дрогнули.

Леня за спиной волшебника задохнулся от тошнотворного ужаса. Парни автоматически огляделись и, жестко вымуштрованные, на уровне рефлекса заняли наиболее выгодные позиции для отражения атаки.

– Только попробуй сделать мою слепоту причиной отказа от тренировок! – рыкнул на Росомаху Альтис. – Чтобы завтра же расчистили лагерь от снежных завалов! Проверю.

Росомаха, мысленно обругав себя, нервно расхохотался. Искалеченный наставник, вместо того чтобы впасть в черную

меланхолию, рычит и приводит их всех в чувство! Как будто это им, дурням, помощь нужна…

Альтис сторонился людей, в жесткой форме пресекал любое сочувствие и проявление жалости к своей персоне.

После той ночи он окончательно стал собой, отбросив маску Алена. Демон, бог, человек… Какая разница? Пусть люди продолжают звать его «Аленом». Он стал собой, отодвинув подальше эту психованную, суицидальную, закомплексованную до невозможности личность, которая была порождением плена, войны и Зверя, заодно и защитой самого Альтиса.

Насколько ему в действительности было тяжело смириться со своей слепотой, в полной мере понимал, наверное, один только Арэн. Альтис был поэтом, творцом, пусть и отрицал это. А слепой художник – все равно что глухой менестрель…

– Какого цвета сейчас небо?

Друзья стояли на склоне, после спарринга. Альтис настаивал на постоянных тренировках, развивая способность обходиться без зрения.

– Синее, – ответил эльф, взглянув вверх.

– Синее… – вздохнул маг. – Небо не бывает просто синим. Какое оно? Лазурное, как пляжи на островах архипелага, синее, как прозрачный лед, или пастельно-голубое?.. Ха, синее! А еще говорят, что все эльфы в душе поэты. Врут!

– Ага, а еще говорят, все демоны – кровожадные маньяки, – буркнул в ответ стрелок, снова подняв взгляд к небу. Некоторое время молча смотрел, потом заговорил: – Оно лазурное, того оттенка, что бывает шелк, который привозят с южных морей. И облака на нем, как перья, алеют в лучах заката… От красного до золотого.

– Спасибо, Волк… – Его голос дрогнул.

Альтис стоял, опираясь на необходимый теперь посох, запрокинув лицо к небу…

Две недели Пламенный учился не спотыкаться о высокие пороги, ступеньки и прочие препятствия. Первые дни Яночка неотлучно была с ним, направляя его, вовремя предупреждая о препятствиях, помогая везде, где только требовалось – что-то найти, куда-то дойти, не заблудившись… Но все же она была просто ребенком. Маг все чаще гнал ее гулять и играть, убеждая, что он не беспомощный и вполне может сам о себе позаботиться. Она не верила, но вольный воздух и игры так манили ее, что она поддавалась на его уговоры, поупиравшись для виду.

Арэн, как всегда, был верен дружбе, но ему было так жалко волшебника, что хотя эльф и молчал, но Альтис гнал его прочь, в жесткой форме объяснив, куда именно он может засунуть свою молчаливую жалость.

Немалую поддержку неожиданно оказала волшебнику изумрудная Зерги. Она легонько направляла его, чтобы он не врезался в углы и не падал в ямы, помогала выйти к дому, если ему случалось заплутать.

На третью неделю он более-менее научился обходиться без зрения. В экстазе битвы Альтис часто закрывал глаза, но тогда его вел инстинкт Зверя и танец смерти, да и магическое зрение помогало. Сейчас же… Сейчас не было и намека на эту способность. Даже заклятие «истинного взгляда», которое

способно лишить глаз зрячего и заставить прозреть слепца, ухнуло в пустоту.

Когда стаяли снега и в свои права вступила молодая, свежая, яркая зеленью весна, явились гости, которых Альтис совершенно не ожидал.

Разгоряченный и разозленный волшебник изо всех сил отмахивался от легких и быстрых тренировочных клинков эльфа. Пропустив очередной коварный удар, Альтис повалился в грязь.

– Главное – это чувство равновесия, – продолжил Арэн давно начатый разговор. – Сила и ловкость без равновесия…

– Заткнись уже, лучник! Маши клинками, а не читай мне лекции! – не выдержал маг. – После последней контузии я не чувствую равновесия с закрытыми глазами! Я привык полагаться на зрение, а не на один только слух и проклятое равновесие! И… – Маг выругался такими выражениями, что эльф подивился, откуда только он нахватался таких слов.

Альтис не услышал, как к ним подошла Карина. Они тренировались на заднем дворе и слишком увлеклись боем и перепалкой.

Парень вспыхнул и сбивчиво извинился.

– Ничего, я услышала много интересного! – рассмеялась женщина. – Вставай, нечего в луже сидеть, еще простынешь. Там к тебе гости.

– Какие еще гости? – не понял волшебник, поднимаясь и отряхиваясь чуть засветившейся рукой. Вся грязь сошла без следа.

– А вот это я бы у тебя спросила, – ответила мать. – Скажу одно: с ними твой маршал.

Альтис нахмурился и подхватил посох.

– Что-то мне это не нравится. Арэн, опиши мне этих гостей, как увидишь…

Эльф молча сжал плечо друга. Про себя он решил при случае высказать маршалу Фениксу все, что уже успело накипеть в его душе.

Они вышли из-за угла дома, и Арэн присвистнул:

– Маршал Феникс в сопровождении четырех гвардейцев, магистр Дартург с двумя учениками, один из которых – девушка, трое магов из белой башни, явно высшего уровня, и… Не верю глазам – один из приближенных императора, советник Дантэ! – быстро перечислил стрелок.

– Все хреново, – резюмировал маг.

– Маршал, магистр с ученицей и советник спешились и идут к дому, – продолжал эльф. – Гвардейцы на страже. Бдят. У ученицы с собой пес, щенок еще, но крупный.

Альтис услышал, как старик Рэм заворчал на молодого пса, но как-то быстро и, кажется, удивленно замолк. Маг прислонил свой посох к стене дома. Они с эльфом четко и слаженно прошли во двор, вытянулись по стойке «смирно» и прижали к сердцу кулаки.

– Вольно, командоры! – скомандовал Феникс, и друзья приняли более расслабленные позы.

– Приветствую, маршал. – Альтис чуть склонил голову. – Что привело вас в мой дом?

В голосе мага, несмотря на видимую почтительность, яда было столько, что маршалу впору было подавиться заготовленными словами и упасть замертво. Старый Феникс закатил глаза и досчитал до десяти. С этим мальчишкой никогда не было легко… Хуже приходилось только с его старшим братом, Черным сотником, тот вообще не признавал субординацию, хамил всем без исключения и не подчинялся приказам. Его не трогали не только потому, что второго столь сильного боевого пламенника, талантливейшего полководца и командора не было во всей Сильене, но и потому, что сам император запретил перечить этим троим.