Белое Пламя

Тьма Анна

– Смир-но! – неожиданно рявкнул он.

Однако парень рявкнул в ответ:

– В отставке я, маршал!

Тот только фыркнул. Ступая очень мягко для своих габаритов, маршал Феникс подошел к застывшему ветерану. Не оборачиваясь, он обратился к Карине:

– Боюсь, госпожа, я вынужден просить вас оставить меня наедине с вашим сыном.

Карина упрямо насупилась.

– Пожалуйста, – добавил седой маршал. – Я не причиню ему зла.

– Иди, Карина, – не отрывая пристального взгляда от маршала, сказал Ален. – Все в порядке. Свои проблемы

я сам решу.

Настороженно поглядывая в сторону застывшей пары, женщина ушла в дом.

– Ты что наделал, щенок? – яростно прошипел маршал без всякого вступления. – Ты что о себе возомнил?

– Не больше, чем должен был, – ответил Ален. Сталь в голосе стала еще отчетливей.

– Ты кем себя возомнил, маг? – прорычал старый Феникс, повышая голос. – Имперским судьей? Кто дал тебе право превращать такого ценного воина, как Сын Смерти, в пускающего слюни идиота?

– Но я только лишил его памяти! – воскликнул Ален, но, наткнувшись на бешеный взгляд маршала, добавил: – Видимо, перестарался.

Маршал вздохнул, успокаиваясь, положил широкую ладонь на плечо волшебника. Почти на три головы выше и значительно крупнее юноши, он казался огромным волкодавом рядом с маленьким котенком. Формально маги, магистры и архимаги, даже те, что носили мундир, подчинялись своему военачальнику. На самом же деле – только своим высшим боевым магистрам, которые тоже формально подчинялись военачальникам. А в реальности все они слушались приказов Черного сотника. А его невозможно было заставить подчиняться. С Белым полусотником было ненамного проще.

– Мальчик мой, – гораздо теплее произнес маршал, – прошу тебя, верни то, что забрал.

– Я не могу. – Командор беспомощно качнул головой.

– Ален… – почти прошептал пожилой маршал. – Что я должен сделать, чтобы ты мне помог?

– На войне вы нам были вторым отцом, маршал, – медленно ответил волшебник. – Но даже если бы я мог, даже ради вас, я бы не стал возвращать память Мародеру. И у меня есть на то серьезные причины. Да как же вы не поймете, Феникс? Грант – тварь, заслуживающая смерти! Мародер! Вы же сами всё знаете!

Маршал опустил плечи, лицо его сделалось усталым: отчетливо проявилась чернота вокруг глаз, сложились глубокие морщины на лбу и резко обозначились складки у рта. За миг он постарел лет на десять.

– Он …, сынок, и мне это известно. – Отойдя от Алена, Феникс почти рухнул на скамью, стоящую во дворе. – Но он знал то, что нам сейчас необходимо. С победой война не закончилась. Она продолжается, хотя теперь это не так заметно. Нам очень нужна его память.

– Всего-то? – Маг скривил губы в усмешке. – Ну так это не проблема. Его память осталась здесь. – Он ткнул пальцем себе в висок. – Не вся, конечно, но очень многое.

Безумная надежда засветилась в глазах старого Феникса.

– Это правда? – строго спросил он. – Ты можешь воспользоваться памятью Мародера?

– Мне незачем обманывать вас, Феникс. Да, я могу пользоваться этой памятью. Хоть это и не доставит мне большого удовольствия. –

Ален отвернулся. – И не всегда могу контролировать эту память. А в ней мало приятного. – Помедлив, горько добавил: – Как будто мне своей не хватает…

Маршал тяжело поднялся, снова положил руку на плечо Алена.

– Прости, мальчик мой, – негромко сказал он. – Но это действительно важно. Если бы я мог, я бы никогда не напоминал тебе о войне. Если бы я мог, я бы никогда не допустил той войны!

– Никогда не сожалейте о прошлом, Феникс, – ответил Ален, глядя в сторону с каким-то странным выражением лица. – Потому что содеянного не воротить.

– Как оправишься от своей раны, приходи в дом старейшины, – сказал маршал. – Я не тороплю. Буду ждать, сколько понадобится. Но не затягивай, Грифон. И будь осторожен.

– Хорошо, – кивнул Ален, и маршал ушел прочь.

Внезапно нахлынувшая усталость заставила Алена опуститься на землю. Старый пес тут же начал ластиться, юноша механически почесал его за ухом.

– Опять, – прошептал он побелевшими губами. – Да кто же я такой, что же я такое?..

Ален пришел к маршалу в тот же вечер. Мрачный донельзя, в полной военной форме, официально, по-военному доложив о себе.

– Белый командор, архимаг Белого Пламени, высший боевой магистр ордена Грифона, ветеран великой войны империй, кавалер Семиконечной Серебряной Звезды и ордена Славы Сильены по вашему приказанию прибыл! – отчеканил он, в приветствии приложив к сердцу сжатый кулак, после чего замер по стойке «смирно» у порога.

– Вольно, командор! – приказал Феникс, однако Ален все еще смотрел поверх маршала, хотя и поменял позу на более свободную.

Маршал чувствовал себя неуютно, и маг ничуть не пытался облегчить ему жизнь. В конце концов старик вздохнул и кивнул на один из стульев, стоящих вокруг большого стола.

– Присаживайся, Грифон.

Ален сел. Помимо самого Феникса в комнате сидели еще четыре человека. Старик представил каждого по очереди. Двое оказались магами разума, двое – военными разведчиками.

– Иван и Григорий погрузят тебя в сон, Ален, и извлекут из памяти…

Старика невежливо прервал хохот. Командор от души смеялся, глядя на смутившихся волшебников.

– Они? – выдавил он сквозь смех. – Эти неудачники? Вы издеваетесь, маршал?!

Феникс продолжал вопросительно смотреть на юношу.

– Я им не по силам, – посмеиваясь, сказал Пламенный.

Темноволосый Иван, мастер своего дела, все поняв с первого взгляда, мрачно кивнул.

– Я слишком силен, – продолжил веселиться маг, – и слишком опасен. Более глупой попытки я бы даже не придумал – двум мастерам пытаться влезть в память высшего боевого Пламенного. Да я сам своего потенциала до конца не знаю, не говоря уже о боевой ипостаси, не дай боги вам встретиться с этим порождением Кошмара. Это не демон, гораздо хуже. Зверя боюсь даже я, хоть и являюсь им. Если они попробуют влезть в мою голову, боюсь, из этой комнаты никто не уйдет живым.