Белое море

Левин Анна

— А крол?

— Они не придут, Яра, никто не придет! Им на нас плевать, наша смерть будет им выгодна. Казимировы посадят в Сколлкаструме какого-нибудь своего наследника, как только уберут отсюда наши тела.

Ожесточенность, с которой это было сказано, открыла глаза маленького ребенка. Разум обрел несвоевременную четкость, и все встало на свои места: пусть наследник Казимировых и любил Брониславу, крол скорее позволил бы истребить весь род Беломорских, лишь бы не допустить подобного родства. Он (как и многие родовитые драконы) презирал их за отсутствие тысячелетней истории, но ощущал их могущество, и боялся конкуренции. Северяне никогда не

склоняли головы, так и остались непобежденными, и крол наконец-то получил возможность избавиться от Беломорских с помощью чужих рук.

Действительно, когда морские твари добьют последнего представителя северного рода, и непокоренный край упадет к его ногам, Казимиров отдаст Сколлкаструм своему наследнику, чтобы торжество Солнечного Ореола стало безоговорочным.

Раньше она никогда не анализировала чужие поступки, довольствуясь объяснениями родителей, однако сейчас Ярославе больше не на кого было полагаться: отец бился с врагом, мать — сидела перед телами мертвых детей, и голосила во все горло, раскачиваясь, завывая. Бессмысленные глаза не видели свою единственную оставшуюся в живых дочь, нуждающуюся в поддержке.

— Прорываются, они прорываются! — завопила служанка, и женщины в комнате ответили ей таким же криком.

— Мама, мама! — девочка трясла безучастную женщину за руку, но та не реагировала. — Сделай что-нибудь, мамочка!

— Госпожа! Нам нужно спасаться!

— Что нам делать?

Все рыдали, суетились, требовали защиты у жены Беломорского, которая в отсутствие мужа должна была возглавить оборону замка.

— Яра, послушай меня!

Бронислава выхватила сестренку из толпы, отвела в угол, поставила перед собой, и обняла за плечи.

— Послушай меня очень внимательно! Ждать кого-то бессмысленно, враг сейчас будет здесь. Возьми, — она протянула девочке изящный кинжал. — Его мне подарил когда-то дед. Ты видела, как тренируются мужчины, да и сама частенько воображала себя воительницей, виртуозно метая ножики в портреты предков.

— Но…

— Не перебивай! Запомни: Беломорские рождаются с оружием в руке, и с ним же умирают. Когда наступит критичный момент — защищай свою жизнь. Неважно, кто прав, а кто виноват, сначала — выживание, вопросы — потом.

Они крепко обнялись, на мгновение став единым целым: две драконицы с черными волосами и беломорской кровью.

— И вот еще что, на твою мать отныне — надежды мало. Не думаю, что она оправится. Всеслав тоже тебе не друг, даже я не могу с ним ладить, хотя нас родила одна женщина. Единственная твоя опора — Ярогнев. Держись за брата, учись у него, но сдерживай его самого.

— Почему ты это говоришь? — в глазах ребенка отразился страх. — Ты ведь тоже всегда будешь со мной!

— Надеюсь. Но сейчас я должна тебя оставить.

— Куда ты?

— Кто-то должен возглавить оборону, раз твоя мать не способна взять себя в руки.

Ярослава ухватила сестру за пояс, не желая отпускать, но девушка не могла больше медлить, и осторожно отделила слабые ручки. Подмигнула, вышла в коридор, железным тоном отдавая приказы, и вскоре исчезла.

Ужас сжимал ее сердце, ужас и неизбежность. Они все ушли, все до последнего Беломорского — отец, брат Всеслав, Ярогнев, Бронислава, дядя Болеслав, кузены. Они все сражаются, оставив дитя в тылу, куда скоро враги ворвутся с победным кличем. Если у морских тварей есть клич, конечно.

— Ну уж нет, я не стану отсиживаться здесь!

Никто не услышал девочку, но оставленная сестрой стража не выпустила драконицу. Тогда

она выбрала более сложный путь: пока всеобщее внимание было отвлечено шумом из коридора, Яра юркнула под гобелен, выбираясь черед скрытый ход. Тесные лабиринты замка часто становились местом игр, но никогда она не оставалась здесь одна, без сильной руки брата, или веселой уверенности сестры. Порой за стенами раздавались крики, что-то тяжелое ударялось о вековой камень, но девочка продолжала свой путь, от страха забывая дышать.

Что-то хрустнуло. Девочка еще не трансформировалась в дракона, ее зрение не было острым, поэтому ей не удалось разглядеть у себя под ногами что-либо, способное издать такой звук. Испугавшись, она обернулась назад, и увидела высокую тень в конце секретного прохода. Тень замерла, словно надеясь остаться незамеченной, но потом наклонилась, оскалив жуткую пасть с клыками в несколько рядов.

Ярослава вскрикнула, и помчалась вперед, больно ударяясь о стенки, но не сбавляя скорости. Тварь преследовала ее, однако узкие ходы мешали быстроте продвижения. Спустя несколько минут девочка выбралась из стен, и побежала по длинному коридору в свою спальню. Не самое надежное укрытие, но во всех сказках, рассказанных нянюшкой, дети прятались от монстров под кроватью, и это их спасало.

Однако морская тварь не походила на эталонных чудовищ из детских книжек: выбравшись на свободу, она легко вскарабкалась на стену, преследуя жертву необычным способом, и уже перед самой дверью спрыгнула на пол, представ перед Ярославой. Девочка вытащила кинжал, выставив перед собой, но клинок так дрожал в детской ладошке, что скорее представлял угрозу для нее самой, чем для морской твари. Отвратительное существо издало звук, похожий на булькающий смех, и ринулось вперед.

Ребенок ловко ушел из-под удара, вспоминая тренировки с братом. Он всегда верил в нее, и показывал приемы боя, которым отец бы точно запретил учить драконицу. Вот Бронислава была его любимицей, гордостью, ей ни в чем не было отказа. Младшая же годилась только для выгодного брака и родства с каким-нибудь достойным родом (как выразился однажды Всеслав). Но Ярослава с детства предпочитала деревянные мечи куклам, и больше всего на свете мечтала однажды призвать родовое оружие из морской пены. Пока что родовой плети у нее не было, и она покрепче перехватила кинжал, намереваясь умереть с оружием в руках, как и сказала сестра.

Но, говорят, удача благоприятствует пьяницам и детям, и морская тварь, прыгнувшая на слабую жертву, приложила слишком много усилий, пробив стену рукой. Пока она пыталась высвободить когтистую лапу, поверженная на пол Ярослава не растерялась, и вонзила кинжал врагу в шею. Тварь мерзко закричала, и девочка с неимоверными усилиями прокрутила клинок вокруг своей оси.

Когда черная кровь залила ей лицо, она поняла, что лишила жизни живое существо. Эта мысль, это новое чувство скрутило все ее внутренности. Она поняла, что самая большая власть на свете — власть над чьей-то жизнью. Ни корона, ни трон не имели такой же силы, как кинжал у горла. И она это сделала с врагом, она отняла его жизнь. Судорожно сдерживая рыдания, девочка различила по лестнице топот ног, но, увы, это были не драконы, а еще две морские твари. Даже не вспомнив об оружии, Ярослава побежала в свою комнату, с силой захлопнула дверь, пытаясь справиться с дрожащими руками, но с другой стороны ее толкнули так сильно, что ребенок отлетел на несколько метров вперед. Дверь с силой ударилась о стену, и жалобно заскрипела.