Белое чудо
Шрифт:
— Она на меня обиделась! — сокрушенно сказал Егор.
— А ты не расходись! — сказал Алеша.
— Валька! — сказал Егор. — Я же просто пошутил.
Конечно, он пошутил. Я почувствовала, что сейчас разревусь.
Вскочила и побежала в темноту.
Луна была совершенно круглая, и под этой луной освещалось все далеко вокруг. Это был ночной серебристый, таинственный свет, луна дрожала, а звезды казались тонкими золотистыми полосками, потому что я смотрела на них
Что же мне теперь делать? Пойти в деревню? Я представила себе нашу избу, храп Ядвиги Васильевны... Нет, ни за что. Лучше буду бродить одна всю ночь.
Вдруг я увидела: от костра мне навстречу быстро шел Егор. Он остановился передо мной, повернул меня к свету и несколько секунд внимательно изучал мое лицо. Потом вытер мне щеки теплой большой ладонью и виновато сказал:
— Я как-то, знаешь, привык думать, что ты еще маленькая. Помнишь, как мы с Лешкой тебя уронили в лужу?
Я засмеялась. Еще бы мне не помнить. И как они с Алешей дома торопливо переодевали меня, заметая следы преступления, чтобы мама ни о чем не догадалась. А мама все равно догадалась, потому что они надели мне колготки наизнанку.
Мы подошли к костру. Я села с Катей на спальный мешок, а Егор подбросил в костер хвороста и сел по другую сторону от Кати. Никто нас ни о чем не спросил. И шуточек никаких не отпускали.
Судки стояли на перилах крылечка, а из комнаты, сквозь открытое окно, доносился раздраженный голос Ядвиги Васильевны:
— Единственное дело ей поручено! И она каждый раз опаздывает, словно назло! А какое у нее при этом лицо! Можно подумать, что она делает всем нам величайшее одолжение! Уйти на всю ночь! В ее возрасте! И этот вернулся чуть ли не под утро! Заботливый муж, называется...
Я взяла судки и пошла в дом отдыха. У раздаточного окошка стояло несколько курсовочниц, среди них — Вавочка, Ритина подруга. Я поздоровалась. Она спросила с сочувственным выражением:
— Ну как она?
— Кто?
— Риточка. Ей лучше?
— Лучше? А что с ней?
— Как? Ты ничего не знаешь? Рите вечером стало плохо! Мы с Ядвигой Васильевной до двух ночи возле нее сидели, ждали Алешу. Свинство все-таки с его стороны! Никакого чувства ответственности.
— К нему друзья приехали! — резко ответила я. — Имеет он право уйти? Раз за все время!
— Имеет, но не тогда, когда...
Подошла ее очередь, она передала судки в окошко и замолчала. И я не стала продолжать. Ну ее, неохота связываться. Я еще задержалась у столовой, чтобы не возвращаться вместе с ней.
— Почему так долго? — недовольно спросила Ядвига Васильевна. — Ты же знаешь, что мы тебя ждем.
Я ничего не ответила.
За столом — мрачная, враждебная атмосфера. Рита брезгливо ковыряет вилкой квадратик омлета. Ядвига Васильевна, прихлебывая кофе, изрекает:
— Единственное, что еще действует благотворно на мой организм, — это кофе.
Никто на эту фразу не реагирует.
— Боже, как я вчера переволновалась! —
Я не выдерживаю, усмехаюсь.
— Опять она усмехается! — вдруг возбужденно говорит Рита. — Не могу больше видеть этой усмешки! Что ты выпендриваешься? Что ты строишь из себя?
— Валентина, — сдержанно говорит мне Алеша. — Твое высокомерное поведение нас всех раздражает.
— Как хочу, так и усмехаюсь! — говорю я брату. — Ходить, как ты, по струнке не буду!
— Вот уж это тебя совершенно не касается!
— Касается! Может, мне противно смотреть, как они тебя в раба превратили! А ты рад! Ах, Риточка! Ах, котичка!
— Нахалка! Ну, нахалка! — задыхается Рита.
— От такой слышу!
— Извинись сейчас же перед Ритой! — заорал Алеша. — Никто тебе не дает права хамить.
— А ей кто дает право меня нахалкой обзывать?!
— Ты нам весь отпуск испортила!
— Это вы мне испортили каникулы!
— Тихо! — говорит Ядвига Васильевна. — Прекратите сейчас же! Сюда идут!
— Доброе утро! — сказала Катя, открывая калитку. — Приятного аппетита.
Мы улыбаемся, киваем. Как будто не было только что этой безобразной сцены. Но улыбаемся мы напряженно, неловко. И гости тоже смущены. Конечно, они слышали нашу ругань. Ядвига Васильевна приглашает гостей выпить кофе.
— Спасибо, — отвечает Катя. — Мы уже пили чай. Мы попрощаться зашли. У Бориного папы сегодня день рождения, нужно пораньше приехать, помочь...
— Лешка, проводишь нас до автобуса? — спрашивает Боря.
— Леша, ты, кажется, собирался сегодня статью заканчивать? — обращается Рита к Алеше.
— Понимаете, ребята, я...
— А, ну если такое дело...
— Да нет, ребята, понимаете, я действительно опаздываю с этой статьей...
— Понятно, понятно, — ободряюще говорит Боря. — Чего нас провожать, дорогу, что ли, не знаем? Ты когда в город собираешься?
— Во вторник.
— Позвони.
— Конечно.
Я смотрела, как уходит Егор, и слезы подступали к горлу. Мне хотелось поскорее остаться одной и думать о Егоре. Да, я знала, что теперь все время буду думать о нем. Раньше он мне просто нравился, но не было того, что сейчас. Это чувство вошло в меня так неожиданно, вошло — и взорвалось, рассыпалось на множество ощущений, и теперь мне нужно побыть в одиночестве, чтобы разобраться во всех этих ощущениях.
Рита вдруг сказала с обидной интонацией:
— А я думала, что ты от них не отлипнешь. За ними потащишься.
— Зачем это мне за ними тащиться?
— Да уж не знаю зачем, — произнесла она с намеком. — Только особо не надейся. Там место занято, давно и надежно!
— Ты о чем, котичка? — спросил Алеша.
— Мы с ней знаем о чем, — ответила она.
Как я ее сейчас ненавидела! Как мне хотелось ей хоть чем-нибудь отомстить! Чтобы ей стало так же больно, как мне.
— Я больше не буду носить ваши судки! — заявила я.