Беллона
Шрифт:
Из всех чувств остались только глаза, и даже речь исчезла, и уже ничего не значила.
А трое, вокруг кого дети ходили, как привязанные, молчали, не говорили ничего.
И не двигались. Застыли.
Женщина сидела прямо, чуть выгнув спину. Белое холщовое платье струилось до полу. Длинные рукава, тяжелые складки. Перед ней на коленях стояли двое.
Два солдата.
Один каску
Другой каску не снял. А голову склонил и на колени женщине опустил. Щекой к теплому колену прижался. Лицо в сторону повернуто. Глаза закрыты. По грязной, в мазуте и порохе, щеке текут прозрачные, драгоценные капли.
Из-под каски - белая, сивая прядь.
И тот, гололобый, тоже беленький, русый.
Голову чуть повернул. Мальчик какой! Чуть постарше детей, хороводом ходящих.
Женщина медленно подняла руки. Подняла обе руки над головами солдат.
И тот, без каски, тихо положил железную бесполезную, исцарапанную пулями миску на землю, у стоп бессловесно сидящей, и положил ей голову на другое колено.
И тот, что в каске, каску снял и тоже пустым котелком на землю положил.
Так стояли на коленях, головы на колени молчащей опустив.
И вдруг ветер. Шевеленье сизого, голубиного воздуха. Опахнуло лица детей, хороводы водящих. Дети зажмурились, опять открыли глаза. Чистые, ясные глаза. Глядели.
Дети в свои огромные, чистые глаза обратились, в них перелились.
Глядела многоглазая земная душа на странную недвижную троицу.
Медленно, медленно опустила женщина руки. Белые нежные волосы заструились с затылка вдоль щек и шеи. Упали метелью вниз. Ладони коснулись светлых, светящихся затылков солдат. Ладони гладили, пальцы ласкали и целовали.
А лицо, лицо поднималось над склоненными головами братьев, лицо летело вперед, и еще накатила волна теплого, а потом вдруг ледяного и жгучего воздуха, и дети повели глазами, и заглянули женщине за спину, и увидели крылья.
Тяжелые. Неповоротливые. Спокойно сложенные. Как две ладони, сложенные в молитве.
Один самый смелый мальчик шагнул. Протянул руку. Растопыренные пальчики хотели коснуться серого пламени крыла. Рука утонула в дрожащих
Мальчонка отдернул руку и схватился за руку девочки из хоровода. Крепко, больно сжал ее.
Головы солдат лежали на коленях у ангела, и ангел улыбался, и текли слезы, как горькая водка победы, по лицам парней.
И снова тихо, тихо пошли вокруг ангела и двух солдат нежным хороводом дети. Тела их, ноги, руки, белые фартучки и ремешки штанишек таяли, расплывались в налетающем с неба тумане. И все они, дети, на лицо разные были; и все они были похожи. Вздернутые носы. Круглые глаза. На носах веснушки. На скулах румянец. У них у всех были один папа и одна мама.
Мальчик, крайний в хороводе, повернулся к девочке, наблюдавшей за ним с другой стороны тумана, и, разлепив губы, тихо и внятно сказал:
– Что таращишься, живая? Мы все нерожденные. У нас был папа и была мама, очень красивые. Моему папе поклонялся весь народ. Моя мама снималась в кино. Потом началась большая война, и мама все плакала перед зеркалом и просила у нас прощенья. За то, что убила нас. А потом утирала слезы платочком с кружевами, смеялась и говорила: вам легче на небесах, вы не страдаете, как мы. Мы и правда не страдаем, водим хороводы. Видела, какой ангел красивый? Сможешь его нарисовать?
ОГЛАВЛЕНИЕ
Глава первая. БУМАЖНЫЕ КРЫЛЬЯ
Глава вторая. ЗОЛОТО И МЕДЬ
ИНТЕРМЕДИЯ. СИДЕЛКА
Глава третья. ЖИВОТ НЕЖНЕЕ НОЧИ
Военная симфония. Allegro con fuoco
Глава четвертая. ТУМБАЛАЛАЙКА
Глава пятая. РОДИТЬ И УБИТЬ
Военная симфония. Scherzo
ИНТЕРМЕДИЯ. ГОСПИТАЛЬ
Глава шестая. ПОЛЕТ ВАЛЬКИРИЙ
Глава седьмая. ОТРАДНЕЙ КАМНЕМ БЫТЬ
Глава восьмая. НЕ ОТМОРОЗЬ НОГИ
Военная симфония. Adagio amoroso
ИНТЕРМЕДИЯ. ФРАУ ЭЛЬБА
Глава девятая. БЕЛЫЙ ПЛАТОК
Глава десятая. ПОСЛЕДНЯЯ ЧАСУЙМА
Военная симфония. Финал. Allegro vivace
ИНТЕРМЕДИЯ. ДЕТСКИЙ БАЛЕТ
Глава одиннадцатая. ЛЮБОВЬ МОЯ