Беллилия

Каспери Вера

Его молчание усилило тревогу Беллилии. Чарли видел, как поднимается и опускается ее грудь и как часто она облизывает сухие губы.

— Пожалуйста, скажите мне правду, — вежливо попросила она.

— Я больше беспокоюсь о вас, чем о Чарли, миссис Хорст. Когда я сказал, что вам здесь не нужна медсестра, я не знал о вашем состоянии. Вы испытали шок, и я не хочу никаких дурных последствий.

— То есть все оказалось хуже, чем вы мне сказали, поэтому вы считаете, что я не смогу должным образом ухаживать за своим мужем.

— Я

боюсь, что вы будете слишком хорошо за ним ухаживать во вред самой себе.

— Так вы знаете наш секрет, — догадался Чарли. — Когда моя жена сообщила вам об этом?

— Сегодня утром, — опередила доктора Беллилия.

Доктор стал настаивать, чтобы она спустилась вниз и как следует пообедала.

— Я не одобряю этих дамских привычек схватить кусок здесь, кусок там, где-то что-то глотнуть — и все в неопределенное время. Вам, миссис Хорст, нужно хорошо питаться. Есть за двоих, не так ли? Идите вниз, а я посижу здесь, в компании с Чарли, пока вы не вернетесь.

Доктор уселся в кресло-качалку и положил ногу на ногу. Беллилия тянула с уходом. Было ясно, ей не хотелось пропустить ничего из того, что доктор мог сказать Чарли. Но муж встал на сторону доктора и тоже попросил ее пойти и пообедать. Она ушла, оставив в воздухе аромат своих духов.

— Не возражаешь? — спросил доктор Мейерс, доставая тонкую сигару. Золотые щипчики — подарок какого-то пациента — висели на золотой цепочке вместе с его масонской медалью. Когда он выпустил колечко дыма, запах духов Беллилии исчез.

Доктор разглядывал сигару, руку, державшую ее, смотрел на узоры ковра и на узкие носки своих ботинок. Такое его отстраненное спокойствие встревожило Чарли. Когда у доктора Мейерса были хорошие новости, он просто танцевал вокруг и говорил с такой скоростью, что все слова чуть ли не сливались в одно. Что означает это долгое разглядывание сигары и ковра? Чарли сразу заподозрил худшее: смертельную болезнь, долгие месяцы мучений, безысходную борьбу с болью. Рак? Или сердце?

Доктор Мейерс наконец заговорил. Сухим голосом, с трудом подбирая слова, он сказал:

— Медсестра прибудет сюда после обеда. И я не хочу, чтобы ты ел или пил что-либо, даже глоток воды, до ее прихода. Примешь лишь то, что подаст тебе она.

— Это почему?

Доктор не отвечал, ожидая, пока до Чарли дойдет полный смысл его предупреждения.

— Почему?! В чем дело?

Доктор прочистил горло.

— Просто меня беспокоит одна мысль.

— Вы с ума сошли?

— Возможно, я глупый, вздорный старик. Наверное, мне пора передать свое дело какому-нибудь молодому врачу. Но все-таки, Чарли, дай мне хотя бы пару дней для проведения полного анализа. К сожалению, твои экскременты были выброшены до того, как я прибыл сюда, но после того, как я выкачал из твоего живота то, что там оставалось…

— Что вы имеете в виду?! — закричал Чарли.

— Ничего. Успокойся.

Нам придется пару дней подождать. Я послал все в Нью-Йорк. Мне не нравится здешняя лаборатория. И вообще, здесь слишком много сплетен. У всех, кто работает в больнице, есть близкие друзья в городе, поэтому ничего нельзя утаить ни о больных, ни о болезнях. Делай то, что я тебе сказал, Чарли, и обещай мне не брать в рот ни крошки сверх того, что даст тебе медсестра.

Чарли страшно разозлился и едва не выскочил из постели.

— Залезай обратно под одеяло и успокойся. Может, мысль моя действительно глупая, но я хочу уберечь тебя от случайностей. А пока не беспокойся и выброси из головы дурные мысли.

— Как я могу удержаться от этого после ваших абсурдных инсинуаций? Я буду есть, черт возьми, все, что захочу. А если вы не возьмете свои слова обратно, я подам на вас в суд за плохое лечение. Или за клевету. И я это сделаю, будь я проклят!

— Конечно сделаешь, но только не ешь ничего, кроме того, что принесет тебе медсестра. Ясно?

— Вы старый маразматик и болван.

Доктор Мейерс давно не стряхивал свою сигару, и пепел ее наконец осыпался на лацкан пиджака. Он аккуратно стряхнул его в ладонь и стал оглядываться в поисках мусорной корзины.

— Почему у тебя здесь нет пепельницы?

— Вы только что нанесли моей жене гнусное оскорбление, — официально заявил Чарли. Он неожиданно обрел спокойствие, краска гнева сошла с его лица, и теперь оно было цвета сальной свечи. — Я вам этого никогда не прощу.

— И не надо, — сказал доктор. — Я бы тоже не простил. Но на твоем месте я бы не дал заморочить себе голову и следовал бы рекомендациям врача.

— Будьте вы прокляты!

Доктор не обижался ни на ругательные слова, ни на проклятия. Он хорошо понимал Чарли и даже радовался его ярости. Это свидетельствовало о том, что пациент находится на пути к выздоровлению. Тем не менее он продолжал уговаривать его сохранять спокойствие во избежание повышения кровяного давления.

— Тогда выслушайте меня, — попросил Чарли, стараясь быть хладнокровным и надеясь, что его собственный здравый смысл склонит старика к более разумной точке зрения. — У меня последнее время очень часто бывало несварение желудка. Я сказал вам об этом еще сегодня утром.

— Но ты не сказал, как давно с тобой это происходит. Когда ты впервые это обнаружил?

— После того, как мы кончили перестраивать дом. Я слишком много работал. С утра дом, потом магазины на Мейпл-авеню, потом работа в Бриджпорте.

— Началось все в октябре, так ведь? — Доктор потянул себя за бороду.

— Ну и что?

— Не заводись снова, Чарли. Сохраняй спокойствие. Как только ты встанешь на ноги, я проведу полное обследование, полное — от головы до пят. Только выполни одну мою прихоть: не бери в рот ничего, кроме того, что даст медсестра.