Белларион
Шрифт:
— Клянусь, он принимает нас за простаков! — вскипел Карманьола.
Но Беллариона не так-то просто было вывести из себя.
— У меня были и другие причины, — спокойно ответил он, — о которых вы, как я вижу, даже не догадываетесь. Чтобы добраться до Карпиньяно, нашей армии потребуется два, а может быть, и все три дня. Конный отряд, отправленный из Верчелли, сможет доехать туда за несколько часов; следовательно, если бы Теодоро узнал, что мы двинулись к Карпиньяно, он успел бы уничтожить мост задолго до нашего появления там. Именно этого я больше всего боялся до тех пор, пока не убедился, что активность, которую вы развернули при сооружении
После его слов возникла неловкая пауза, а затем стоявшие вокруг них люди разразились одобрительным хохотом.
Громкий треск, раздавшийся в следующую секунду с противоположного берега, заставил их умолкнуть, и все увидели, как мост содрогнулся, словно гигантская струна, потом изогнулся дугой, на мгновение замер и, оторвавшись от столбов, удерживающих его на этом берегу, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее поплыл вниз по течению.
— Ваш мост приказал долго жить, Франческо, — философски заметил Белларион, — но не стоит переживать, что ваши труды потрачены впустую. Они сыграли свою роль в моем замысле.
Он поуютнее завернулся в свой плащ и, добродушно пожелав всем спокойной ночи, не спеша пошел к себе в шатер.
Карманьола ошарашенно посмотрел ему вслед и от досады закусил губу.
Беллуно негромко выругался и горько усмехнулся:
— Вот так всегда, клянусь святым Януарием! Никогда не скажешь, что у него на уме. Нипочем не узнать, что он замышляет.
Глава IX. ВЕРЧЕЛЛИ
До наших дней сохранилось письмо, отправленное принцем Вальсассиной вскоре после этих событий к герцогу Филиппе Марии, и в нем, в частности, имеются строки, в которых он характеризует своих товарищей по оружию следующим образом: «…мужественные бойцы и отчаянные рубаки, но грубые, необразованные и некультурные. Их души подобны девственной плодородной почве, не тронутой плугом учения, поэтому редкие семена знаний, упавшие на нее, не в силах пустить крепкие корни».
В Карпиньяно, куда армия пришла тремя днями позже, выяснилось, что все произошло так, как и предсказывал Белларион. Отряд, насчитывавший свыше сотни всадников и прибывший из Верчелли с заданием сжечь мост, попал в засаду, был пленен, разоружен и распущен.
Войска без помех переправились на правый берег Сеэии и после трехдневного марша форсировали Черво чуть выше местечка Квинто. Там, в небольшом замке, принадлежавшем синьору Джироламо Прато, запершемуся вместе с Теодоро в Верчелли, Белларион решил устроить свою штаб-квартиру, и там же устроились принцесса Валерия и ее брат, а также синьор Карманьола, успевший к тому времени забыть о своей окончившейся неудачей затее с постройкой мостов и о связанном с ней унижении и вернуться в свое привычное высокомерно-самодовольное настроение.
Месье Девинки, французский историк семнадцатого века, в своей книге «Военное искусство Средневековья» приводит детальное сравнение тактических приемов, используемых Белларионом Кане и другим его современником, почти столь же знаменитым сэром Джоном Хауквудом. В частности, он безжалостно критикует диспозицию, выбранную Белларионом во время осады Верчелли. Он утверждает,
Однако знаменитый французский писатель, похоже, упустил из виду одно существенное обстоятельство: Белларион столь же мало заботился о взятии Верчелли, как и о недавнем строительстве мостов, и в его намерения входило лишь произвести убедительную стратегическую демонстрацию. С того самого момента, как он прибыл под Квинто и увидел проделанные маркизом Теодоро земляные работы, он понял, что едва ли удастся взять приступом столь сильно укрепленный город, запасов продовольствия в котором, по его сведениям, должно было хватить на многие и многие месяцы осады.
Но оставался еще хвастливый и чванливый Карманьола, который пользовался абсолютной поддержкой и доверием принцессы и непрестанно подталкивал Беллариона к активным действиям, совершенно справедливо заявляя, что иначе они надолго завязнут под Верчелли.
В конце концов Белларион вновь, как и в случае с постройкой мостов, уступил настойчивым и становящимся с каждым днем все более громкими требованиям Карманьолы и вместе с ним разработал план штурма города. Трижды в последующие дни солдаты штурмовали крепостные стены, но каждый раз защитникам города удавалось с удивительной легкостью отбивать их атаки. После третьей неудачи у Карманьолы зародились некоторые подозрения на этот счет, и он решил поделиться ими — но не с Белларионом, как того требовал его воинский долг, а с принцессой.
— Вы хотите сказать, что кто-то сообщает Теодоро о наших намерениях? — недоверчиво спросила она.
— Именно этого я начинаю всерьез опасаться, — ответил он и возбужденно заходил взад и вперед по большому залу, служившему владельцам замка арсеналом и превращенному Белларионом в некое подобие гостиной.
Принцесса, завернувшись в длинную голубую мантию, подбитую изнутри мехом, — в последние дни установилась холодная погода — сидела в уютном кресле, обтянутом цветной кожей, и молчала. Наконец она подняла голову и их взгляды встретились.
— Вы знаете, о чем я думаю, — сказал он. — Я спрашиваю себя: может быть, вы оказались правы в своих подозрениях?
Она медленно покачала головой.
— Я забыла о них в ту же ночь, когда был разрушен ваш мост. Приведенные Белларионом аргументы и последовавшие затем события полностью подтвердили его правоту, так что, мне кажется, больше нет причин сомневаться в его лояльности. Он всего лишь обычный наемник, который сражается на стороне того, кто больше платит. Я склонна доверять ему хотя бы потому, что он должен отдавать себе отчет в том, насколько невыгодным для него окажется предательство.
— Да, — согласился он, — конечно, вы правы, принцесса. Вы всегда правы.
Она поднялась со своего кресла, подошла к ярко пылавшему камину и протянула руки к огню.
— Я замерзла, — пожаловалась она. — Замерзла из-за холодного ноябрьского ветра и своего вынужденного бездействия.
— Не падайте духом, Валерия, — попробовал подбодрить он принцессу.
— Ничто не длится вечно. Весна настанет не только в природе, но и в вашей душе.