Белларион
Шрифт:
Смертельно бледный, Теодоро стоял между двумя перепуганными монферратскими синьорами, не в силах произнести ни слова в ответ.
Фачино смерил регента взглядом с головы до пят, и его губы презрительно искривились.
— Я никогда не поверил бы, что вы могли пойти на такую подлость, не убедись я в этом собственными глазами. — Он подал документы обратно Беллариону. — Верни ему эту писанину, и пошли отсюда. Меня воротит от этого слизняка!
Он повернулся и заковылял к двери. Белларион, однако, задержался, чтобы разорвать пергамент на мелкие
— Эй ты, ловкач! Сколько тебе удалось выклянчить у Фачино за твою измену?
— Ничего, синьор, — помедлил на пороге Белларион. — Я поставил только одно условие: как только будут улажены дела в Милане, он приложит все усилия, чтобы маркиз Джанджакомо, недавно отметивший свое совершеннолетие, без помех взошел на узурпированный вами престол.
— Негодяй, какое тебе дело до Джанджакомо?! — изумленно воскликнул Теодоро.
— Он нужен мне, иначе я не стал бы столько хлопотать, чтобы заполучить его в заложники. Мне это обошлось недешево.
— Ты хлопотал за него? Ты? Но кто тебе заплатил?
Белларион вздохнул и устало взглянул на него.
— Вы, наверное, принимаете меня за торговца, — напоследок заметил Белларион, — а на самом деле я никчемное и бесполезное создание — странствующий рыцарь.
Глава III. ВОЗВРАЩЕНИЕ ФАЧИНО
Этим же утром многочисленный отряд всадников выехал из Генуи и направился вверх по долине реки Скривии в сторону Нови, где был разбит лагерь войска Фачино. В центре этого отряда, в запряженной мулами повозке, ехал сам Фачино, погруженный в невеселые думы о человеческой неблагодарности и подлости. Возможно, спрашивал он себя, честолюбивая Беатриче справедливо укоряла его в том, что он куда больше занимался делами других людей — готовых тут же отплатить ему черной неблагодарностью, — чем своими собственными.
Из Нови Фачино отправил Карманьолу с сильным эскортом в Касале с поручением забрать оттуда графиню и привезти ее в Алессандрию — ему не хотелось, чтобы маркиз Теодоро превратил ее в заложницу и попытался выторговать в обмен на ее возвращение Джанджакомо, который все еще находился вместе с Фачино.
Через три дня после выступления из Нови армия Фачино достигла Виджевано и там остановилась. Причиной тому было тщеславие Фачино: ему хотелось въехать в Милан во главе своей конницы, а подагра все еще не позволяла ему садиться в седло.
Прошла неделя, и стараниями генуэзского врача Момбелли, прославившегося лечением этой болезни, состояние Фачино значительно улучшилось, так что только увещевания врача удерживали кондотьера в бездействии. Но за это время многие горожане сами явились к нему на поклон, и первым из них оказался неугомонный Пустерла Венегоно, предложивший Фачино немедленно вздернуть Джанмарию и самому стать герцогом Миланским. Он обещал ему поддержку всех гибеллинов, но Фачино равнодушно выслушал его и не
— Ваше высочество оказали мне честь, не усомнившись в моей верности, — сказал Фачино, склоняясь к унизанной кольцами руке герцога.
— Верности! — хмыкнул герцог. — Разве верность подтолкнула вас повернуть против меня оружие?
— Синьор герцог заблуждается. Я никогда не вооружался против него. Я веду войну только против врагов его высочества и не преследую иных целей, кроме восстановления в стране мира.
— Неплохие слова из уст взбунтовавшегося предателя! — усмехнулся герцог и плюхнулся в кресло.
— Если бы ваше высочество считали так на самом деле, вы вряд ли осмелились бы появиться здесь.
— Кто? Я? Черт побери, вы забываетесь, синьор! Я — герцог Миланский.
— Я постараюсь не забывать об этом, ваше высочество, — сказал Фачино, и нотки гнева, прозвучавшие в его голосе, заставили делла Торре предостерегающе дернуть герцога за рукав.
Джанмария верно интерпретировал поданный ему знак и решил сменить тему их беседы, но никак не тон, которым разговаривал с Фачино.
— Вы знаете, почему я здесь? — спросил он.
— Чтобы позволить мне, как я надеюсь, и дальше служить вашему высочеству.
— Хм-м! Н-да! Меня вот-вот стошнит от вашей учтивости. Хватит ломать комедию! неожиданно взъярился он. — Называйте вашу цену.
— Цену, ваше высочество? Вы считаете, мне есть что продать вам?
— Синьор граф, прошу вас быть чуточку терпеливее с его высочеством, — взмолился делла Торре.
— Разве меня можно упрекнуть в обратном? — отозвался Фачино, начиная не на шутку раздражаться. — Но если вы и дальше будете испытывать мое терпение, боюсь, что ваш визит может завершиться весьма печально.
Но герцог словно не замечал надвигающейся бури.
— Что я слышу? Угрожать мне? Какая наглость! Ах, собака! — вспылил он.
Фачино позеленел от гнева. Стоявший среди его капитанов высокий малый в голубой мантии, накинутой на серебристого цвета камзол, громко рассмеялся. Бледные, навыкате глаза Джанмарии уставились на него.
— Как ты смеешь, негодяй? — злобно прорычал он и вскочил на ноги, разгневанный столь вопиющим нарушением этикета. — Над кем ты потешаешься?
— Над вами, синьор герцог, и над вашим ничтожеством! — вновь рассмеялся Белларион, прежде чем ответить ему. — Сейчас вы — герцог Миланский только милостью Божьей и с одобрения синьора Фачино Кане. Однако же вы, не смущаясь, осмеливаетесь оскорблять обоих.
— Замолчи, Белларион! — рявкнул Фачино. — Мне не нужны адвокаты.
— Белларион! — злорадно откликнулся герцог. — Я не забыл это имя и, можешь не сомневаться, теперь еще лучше запомню его. Тебя научат…