Белларион

Сабатини Рафаэль

Белларион, в свою очередь, поклонился, удачно копируя манеры Алипранди, и принцесса слегка кивнула ему в ответ.

— Добро пожаловать, мессер, — равнодушно, словно незнакомца, приветствовала Беллариона принцесса и затем, уже обращаясь к Алипранди, добавила: — Я не знала, что у графа Бьяндратского есть сын.

— И я тоже, мадонна, — неуверенно, словно складывал с себя ответственность за представление Беллариона, проговорил Алипранди. — Но час тому назад маркиз Теодоро познакомил нас.

— Ребенком я очень хорошо

знала графа Бьяндратского и сохранила о нем самые добрые воспоминания, — с искренней доброжелательностью произнесла принцесса, вновь обращаясь к Беллариону, и тот не смог не отметить ее умения владеть собой. — Как вы знаете, когда-то он служил моему отцу. Вы расскажете мне о его успехах, мессер. Я давно уже хотела услышать об этом.

— Я к вашим услугам, ваше высочество, — еще раз поклонился Белларион, не знавший о деятельности Фачино ничего, кроме двух-трех общеизвестных фактов, и попробовал выкрутиться: — Но я неважный рассказчик, и, как мне кажется, история о звездной карьере лучше всего слушается под звездами.

— Что ж, превосходно. Небо сегодня на удивление ясное, и, я надеюсь, вы покажете мне звезду Фачино, а может быть, и свою собственную.

Отделившись от группы придворных, Белларион и принцесса в сопровождении Дионары и Изотгы направились к выходу из зала, ведущему на террасу. Там она велела своим камеристкам подождать и пошла вместе с Белларионом вдоль залитой лунным светом мраморной балюстрады.

— Итак, мессер, — ледяным тоном произнесла она, остановившись, когда они удалились на достаточное расстояние, чтобы их не могли подслушать, — как вы объясните ваше присутствие здесь и столь неожиданное обличье?

— Мое присутствие легко объясняется тем, что маркиз Теодоро не смог отказать в гостеприимстве сыну Фачино Кане, — спокойно ответил Белларион.

— Но почему вы лгали мне, когда…

— Нет-нет, тогда, в павильоне, я не лгал вам. Я назвался сыном графа Бьяндратского лишь для того, чтобы попасть сюда, во дворец. Моя новая личина — все равно что фартук художника и служит той же цели.

— Вы хотите, чтобы я поверила… — задыхаясь от негодования, воскликнула она. — Ах, мои чувства не обманули меня — вы действительно шпион! О Боже! Я погибаю! Мой бедный брат… — ее голос сорвался, и Белларион услышал что-то похожее на всхлипывание.

— Давайте все же перейдем к делу, — с трудом сохраняя спокойствие, сказал Белларион. — Я не могу слишком долго оставаться с вами, не рискуя вызвать подозрений.

— Почему? У вас есть на то санкция моего дяди.

— Если мы хотим одурачить его, нам надо действовать осторожно.

— Иного ответа я и не ожидала.

— Вы, как всегда, торопитесь с выводами, ваше высочество. Сперва выслушайте меня.

В сжатой и лаконичной форме Белларион рассказал ей о своей последней встрече с заговорщиками.

— Вы собирались загнать их в угол. Но они обнаружили

ход, который вы проглядели, и успешно воспользовались им. И это только подтвердило подозрения, которыми я уже делился с вами, принцесса: вы и ваш брат — всего лишь инструменты в игре этих негодяев, заботящихся только о своей выгоде. Так что мне не оставалось ничего иного, как сообщить регенту имена тех, кто покушается на его жизнь.

Ее рука медленно поднялась к груди и замерла там, а губы едва слышно прошептали:

— Вы выдали их!

— А разве вы не собирались сделать то же самое, если они не откажутся от своих кровожадных планов? Я всего лишь помог вам в этом, избавив вас от необходимости признаваться в своих связях с заговорщиками. И когда я объявил себя приемным сыном Фачино Кане, регент проглотил это с такой легкостью лишь потому, что увидел во мне удобный инструмент, неожиданно подвернувшийся ему под руку. Но хуже всего то, что регент, оказывается, давно знал о существовании заговора.

— …?

— Иначе он ни за что не поверил бы мне. Мой рассказ всего лишь подтвердил уже имевшиеся у него сведения.

— Но почему тогда он бездействует? — недоверчиво спросила она.

— У него отсутствуют доказательства вашего участия в заговоре. Что для него Барбареско? Он хочет подобраться к вам и маркизу Джанджакомо. Собственно говоря, с этой целью он и послал меня.

— Я вижу, вы не колеблясь предаете всех по очереди: Барбареско — регенту, регента — мне. Меня вы тоже собираетесь выдать регенту?

— Само мое присутствие здесь, мадонна, говорит об обратном: ведь я уже мог бы сообщить регенту все, что мне известно о вас.

Она задумалась. Доводы Беллариона казались ей убедительными, но она была напугана, и испуг мешал ей поверить ему.

— Все это может оказаться ловушкой, — заявила она. — Зачем, скажите мне, вы остались здесь после того, как предали моих друзей? Вы ведь добились всего, чего хотели.

— Если бы я исчез, — не задумываясь ответил Белларион, — вы никогда не узнали бы о намерениях этих людей.

— Но почему вы считаете, что мне необходимо это знать? — возмущенно вскричала она. — Откуда такая необходимость? Всего неделю назад вы даже не слышали обо мне, а теперь готовы рисковать своей жизнью без всякой надежды на какое-либо вознаграждение. Неужели я сошла с ума, чтобы поверить вам?

— Я ваш слуга, мадонна, — безыскусно ответил он.

— Да, я совсем забыла: слуга, посланный провидением.

— Разве это огорчает вас?

— Меня? Только то, что вы выглядите слишком уж вычурно.

— Сумасшествие, мадонна, в некотором смысле сродни нереальности. Почему бы не предположить, что воздух свободы чересчур сильно вскружил голову воспитаннику монастыря.

— Наконец-то ваше объяснение выглядит недостаточно корректным, — холодно рассмеялась она.