Белладонна
Шрифт:
— Рад видеть вас, мадам, — приветствует ее Джек.
— Пожалуйста, зовите меня Белладонной, — отвечает она. Джек не удерживается от едва заметной улыбки. Именно эти слова сказала она ему при первой встрече.
— А это мои друзья, Джун и Джордж Хокстон.
— О, я так счастлива, что познакомилась с вами, — щебечет Джун. — Мы…
Белладонна прерывает ее резким щелчком веера, и Джун умолкает. Я делаю знак официанту, и он приносит нам бутылку шампанского.
— За «Ночь в Касбе», — поднимаю я тост. Мы чокаемся, и я вижу, что Белладонна внимательно рассматривает кузину. Та пьет шампанское,
— Расскажите, откуда вы, — прошу я.
— Из Канзас-Сити, — отвечает Джордж и надувается от гордости.
— Все трое?
— Я — нет, — говорит Джек. — Я живу в Нью-Йорке, но жизнь не дает сидеть на месте. Я всегда в пути.
— Чем вы занимаетесь?
— Владею «Хокстон Энтерпрайзиз», — говорит Джордж, все так же сияя. — Специализируюсь в инвестициях, торговле скотом и тому подобных вещах.
— Опасное занятие?
— Нет, если знать, что делаешь.
— Мне кажется, вы всегда знаете, что делаете, — с сомнением произношу я. Мои слова свистит у него над головой, как пули.
— Надеюсь, что да, — произносит он с хриплым самодовольным смешком.
Ах ты, добропорядочный пресвитерианин, скоро ты узнаешь, что такое настоящая опасность.
— У вас есть дети? — продолжаю расспросы я.
— Да, две дочери, — отвечает Джун. — Хелен, ей шестнадцать. А нашей малышке Кэролайн — пятнадцать. Обе ходят в школу.
— Не такая уж она малышка, — замечает Джордж, опорожняя бокал. — Кэролайн-то наша жрет, как лошадь! Скоро пустят меня по миру.
— Джордж, — одергивает его супруга.
— Обе — очаровательные девочки, — вставляет Джек.
— Ну, спасибо вам, мистер Уинслоу, — кокетничает Джун, пытаясь изображать скромницу, но сама с любопытством разглядывает рубиновые и жемчужные кольца на обтянутых перчатками пальцах Белладонны. Ужасно эффектно, решает Джун, надо ввести такую моду в бридж-клубе. Они там полопаются от зависти! Джун пыжится от гордости — как же, сама великолепная Белладонна пригласила ее, Джун Хокстон из Канзас-Сити, штат Миссури, к себе за столик!
— Еще родные у вас есть? — спрашиваю я у Джун.
— Только родители, — отвечает она. — Они живут в Миннеаполисе.
— Надеюсь, они в добром здравии?
Если Джун и удивилась такому странному для ночного клуба вопросу, то ничем не выказала этого. Еще бы, ведь мы заговорили на ее любимую тему — о ней самой.
— О, как вы любезны, что спрашиваете о них, — радостно отвечает она. — К несчастью, здоровье у них неважное. У моей мамы, гм, женские проблемы. А у отца слабое сердце. Мы за них очень беспокоимся.
Да, мы хорошо разбираемся в сердечных болезнях. Наверное, ты очень, очень беспокоишься, что же они оставят тебе в завещании.
— Вам нравятся мои кольца? — вдруг спрашивает Белладонна ледяным голосом.
— О, очень, — восторженно восклицает Джун. Сама Белладонна заговорила с ней! Погодите, вот приедет она домой, расскажет всем в загородном клубе Гроувсайд о том, какой у нее был чудесный вечер и как с ней разговаривала волшебная Белладонна! — Они просто чудо!
— Вот это открывается. — Белладонна протягивает руку и приподнимает камень на одном из рубиновых колец. — Видите? Самое удобное место, чтобы хранить… эссенции. — Она опускает мизинец в чашечку с белым порошком и слизывает
Она захлопывает крышечку, встает и, не произнеся больше ни слова, уходит.
— Ты смотри-ка! — восклицает Джордж. — Этой дамочке палец в рот не клади!
— Джордж! — увещевает его Джун.
Я с трудом удерживаюсь от смеха. Ни тот, ни другая не заметили враждебности Белладонны. Они опьянели от счастья на одну ночь оказаться в ее гареме.
Меня подмывает им сказать: скорее его можно сравнить с гаремом императрицы Феодоры в Босфоре. Из того гарема был только один выход: в мешке, с камнем в ногах, исчезнуть без следа в бурном море.
Проходит час, и Джорджу уже не так весело. Его лицо раскраснелось, сердце бешено колотится.
— Мне нужно выйти, — со стоном шепчет он жене. — Что эта дамочка со мной сделала?
— Джордж, не говори глупостей, — укоризненно отвечает Джун. — С какой стати Белладонна будет тебя травить?
— В самом деле, с какой стати? — вкрадчиво поддакивает Джек. — Позвольте, я отвезу вас домой.
Джун начинает благодарно щебетать, ей нравится чувствовать на локте сильную руку Джека. Он ведет ее в гардероб, к Джози, выводит на запруженную толпой улицу. Джордж плетется сзади на неверных ногах. Джек шепчет что-то одному из швейцаров, к ним мгновенно подкатывает машина. Будь Джун повнимательнее, она бы заметила в этом малую толику необычного. Но ее никак нельзя назвать наблюдательной особой.
Джордж плюхается на переднее сиденье, Джун усаживается сзади и без умолку лопочет о восхитительном вечере. Машина сворачивает за угол, в темноту, и останавливается на красный свет. Вдруг ни с того ни с сего дверь распахивается.
— Здравствуй, Джордж, — произносит чей-то голос, и тяжелый кулак бьет его в челюсть.
— Что… — только и успевает вымолвить Джун. Ей на голову опускается плотный капюшон, могучие руки толкают ее в бок и стискивают так, что она не может шелохнуться.
Дверь захлопывается, машина срывается с места. Ехать недалеко, всего лишь пару раз обогнуть квартал да свернуть к пустым загрузочным воротам фабрики «Чмок-чмок». Но для Джун поездка кажется бесконечной, она уверена, что эти негодяи хотят изнасиловать ее и убить.
Прошу, о, прошу, о, прошу вас, не надо…
Машина останавливается, двери открываются. Чьи-то руки вытаскивают извивающуюся Джун из машины, перекидывают через плечо; ее куда-то несут, голова болтается внизу, ее тошнит, голова кружится. От страха она тихо поскуливает под капюшоном. Потом ей связывают руки. Она не может дышать, ничего не видит. Помогите, кто-нибудь, помогите. Ее тащат куда-то вниз по лестнице. Убьют…
Потом похитители останавливаются, бесцеремонно кидают Джун на стул, лицом к стене. Ноги ее тоже связаны. С нее стягивают капюшон и хлопают по щекам. В комнате горит тусклая лампочка, она почти ничего не видит. Джун напугана до полусмерти, вот-вот упадет в обморок, зовет на помощь своего никчемного мужа: приди, спаси меня…