Белфаст в марте
Шрифт:
Пульт от аудиосистемы, вшитой в стены дома, как бриллианты в корсаж воровки, был у Билли в руках. Она сделала музыку громче и спустилась, наверху раздался смех Боно. На верхней ступеньке замерли Пандора и Фел.
- Что стоим, мои милые курочки? А ну-ка, ноги в руки и ко мне! Утренняя зарядка от будущего главного коронера центрального бюро судебно-медицинской экспертизы города Белфаст! Потом здоровый завтрак от Капитана Марвел - Эстель, чтобы никто не оказался на моем столе раньше времени! Але, Але!
Билли стояла на диване, в мягкой розовой пижаме, с распущенными волосами, волнами спускающимися за спину и широко
– Что происходит?
– спросил Ксавье. Он вышел из своей спальни, недовольно хмурясь.
– Ничего особенного, - пожала плечами Фел, она так и не улыбнулась, а Пандора наоборот, со смехом подхватила сына на руки и сбежала по лестнице к Билли.
– До смерти папы так было каждое утро.
Фел кинула на брата недовольный взгляд и пошла на кухню, миновав танцующих под бодрую песенку Пандору и Билли.
Кухня в доме Остеров была прибежищем одиноких и желающих подумать. Эстель редко задавала вопросы, она по большей части молча ставила перед ищущим политического убежища, чашку кофе и продолжала заниматься своими делами. Фел получила свою заслуженную чашку кофе и уставилась в стол, как будто там были какие-то ответы. Она противилась всему. Настроению Билли, предстоящему вечеру, идиотским платьям, которые стаскивали в гостиную, будто готовились к модному показу.
– Фел? Ты слишком кислая, я назначаю тебя леди Сансой, за самые кислые щи!
– хохотнула Билли, совсем как это бывало раньше и с ногами забралась на стол, прямо напротив Фел, чтобы заглянуть ей в глаза.
– Окей, - согласилась Фел отворачиваясь от Билли.
– Не надо, не надо. Не хочу.
– Да в чем дело?
– Билли погладила волосы Фел.
– Ничего. Все плохо и я не вижу повода для всех этих… танцев. Мы не уехали, ничего не решили. Что дальше?
– Ксавье все устроит! Он обещал!
– Билли пожала плечами.
– Сегодня мы покажем свою лучшую, но пугающую сторону, милая! Да они будут дрожать в ужасе! Фиг кто захочет со мной породниться!
– Билли. Кто тебя покусал?
– нахмурилась Фел.
– Никто. Надоело мне тухнуть. Если хочешь знать, я излечилась!
– Билли гордо вздернула нос.
– А ещё я знаю, что моя прекрасная девочка уже две ночи, как не ночует дома, думаешь я не заметила?
Фел покраснела. Улыбнулась, но тут же от улыбки избавилась. Она была на взводе, ничего не понимала и хотела бороться, как львица в клетке, которую дразнят посетители зоопарка. “Дайте только шанс, и я вас разорву!”
– Все равно. Для танцев нет ни настроения… ни повода.
– Фел..
– Нет! Это же пир во время чумы!
– возразила Фел и встала из-за стола, оставив Билли сидеть одну.
– Что происходит? Мы что, идём в змеиное логово в самых лучших нарядах? Ты может попросишь меня кокетничать с будущим мужем?
– Фел… Я никогда бы не попросила о таком, - растерялась Билли. Она уже выглядела не такой веселой и спокойной, как десять минут назад, ей даже захотелось переодеться во что-то подобающее, чтобы не выглядеть глупо.
Мыльный пузырь лопнул, от одного строгого взгляда Фел, перехотелось наряжаться, звонить по поводу работы, тормошить Агне, чтобы она причесалась особенно мило. Возникло желание уйти в кабинет, самая нейтральная территория, и написать письмо Салли.
– Знаешь, что изменилось
– прямо спросила необычайно смелая Фел.
– Я поняла, что именно теряю. Спасибо, кофе я не буду, - она вышла из кухни и продолжила уже в гостиной. Говорить пришлось громко, чтобы услышала Билли, потому слова разлетались по всему дому.
– Позавтракаю с Марком. Если кто-то не помнит, у меня есть парень!
– Мда. И эту девочку я приехал спасать? Милая, это никуда не годится!
– спокойно сказал среднего роста мужчина, с забранными в пучок на самой макушке, седыми волосами. Кристофер Фосс подошёл к растрепанной, покрасневшей Фел, которая только что кричала на весь дом, погладил её по волосам и заглянул в глаза. Только он умел обращаться с женщинами любых возрастов так трепетно и сдержанно. Он помолчал, будто оценивая ситуацию, а потом тихо заговорил.
– Милая, у меня в Монако такое казино, в котором эти сукины сыны просаживают больше бабла, чем в месяц зарабатывает персонал центрального госпиталя. Немного, я знаю, но очень ощутимо. Один этот Вайнс, и я не говорю ещё про его сына, может натрахать за ночь на пятьдесят штук, первоклассную, грязную шлюху. Она даже не сможет потом ходить, и все это пишут камеры, что конечно очень конфиденциально. Я видел этих свиней во всех видах, и жареными, и с яблоком во рту. Неужели ты думаешь, что при виде тебя, под руку со мной, они не станут расступаться в ужасе, пока ты блистаешь во всей красе? Солнышко, мы не собирались бросать тебя в их свинарник как кость!..
-Билли, можем поговорить?
– Ксавье скрылся в кабинете раньше, чем Билли успела ответить
***
– В чем дело? Ты что-то задумала?
– спросил он, стоило Билли закрыть за собой дверь.
– Мистер Фосс? Зачем?
– Сколько вопросов!
– Билли округлила в притворном ужасе глаза и села в кресло, поджав под себя ноги.
– Он не будет ничего делать. Ну он может, но не станет без моего слова. А я не стану без твоего слова. Ты можешь мне доверять.
– Серьезно?
– он почти не шевелил губами, лицо застыло в бесстрастной маске, а Билли улыбки сдержать не смогла.
– Ну у любого дела должен быть один руководитель. Очевидно, что это не я!
– она развела руками. Та легкость, с которой Билли общалась с ним, не просто удивляла Ксавье. Нет, она приводила в восторг и он, как будто вдруг распробовал что такое чистый воздух, и теперь от глубоких вдохов закружилась голова.
– В чем дело?
– недоверчиво спросил он.
– Что с тобой?
– В каком смысле?
– В чем причина такой… радости?
– в эту минуту, Ксавье спрашивал Билли с одной только целью, услышать: «Ты!». Он знал, что шансы на это также невелики, как то, что прямо сейчас пойдёт снег и будет падать в течении двух часов. Ну не бывает такого в Ирландии, как и не может Билли радоваться Ксавье.
– Нет никакой причины, просто проснулась, как будто другим человеком.
– Что такого случилось минувшим вечером?
– его страшно колола непонятная ревность. Он вроде бы очень хотел быть причиной и её радости, и её решений.