Белая ворона
Шрифт:
Он распрямил свою долговязую фигуру, поднялся и выключил телевизор.
— Это постоянно с тобой происходит. Ты все время о чем-то думаешь. Или о ком-то…
О ком-то? Как ему могло прийти такое в голову! Другие парни вообще перестали интересовать ее с тех пор, как она впервые увидела его.
Он стоял, демонстративно повернувшись к ней спиной, словно не желая видеть. Элизабет медленно поднялась с софы, подошла и положила руку ему на плечо.
— Тодд, пожалуйста, посмотри на меня.
Казалось, эта
— Неужели ты мог подумать, что у меня есть кто-то еще? Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. — Подняв руку, она коснулась его щеки.
— Я знаю только, как я к тебе отношусь, Лиз, — сказал он, не дотрагиваясь до нее. — Я знаю, что люблю тебя. И думал, что ты тоже любишь меня.
— О, Тодд! — выдохнула она и, охватив руками его талию, прижалась к груди. — Я люблю тебя. Ты должен мне верить.
Она почувствовала, как большие сильные руки крепко обняли ее.
— Когда мы стоим обнявшись, как сейчас, я верю, — сказал он. — Но иногда ты меня пугаешь.
— Пугаю? Тебя? Звезда баскетбольной команды школы Ласковой Долины боится такого слабого существа, как я?! — поддразнила она. — Чувствую, мне пора бежать в редакцию «Оракула» и спешно готовить это сенсационное сообщение в печать!
Вместо ответа он поцеловал ее.
— Честное слово, если бы мне пришлось сражаться с командой из пяти таких же удивительных девушек, как ты, я бы точно проиграл, — признался он, отпуская ее. — К счастью, это невозможно. Такая, как ты, на свете одна-единственная.
Тодд снова сел на софу. Элизабет опустилась рядом. И тогда, положив ей на колено свою большую ладонь, он твердо сказал:
— Ладно, Элизабет Уэйкфилд, рассказывай.
— Рассказывать?
— Итак, ты говоришь, что не влюблена ни в кого другого?
— Ни за что в жизни!
— Однако что-то не дает тебе покоя, верно?
Жаль, что он умеет угадывать все ее настроения!
— Не совсем, Тодд. Просто у меня всегда так много дел! — ответила она, понимая, что это не очень убедительно, и проклиная себя за то, что ввязалась в эту историю с командой болельщиц и забыла своих самых близких людей — Инид и Тодда.
— Дел? — повторил Тодд. — А случайно, не связаны ли эти дела с твоей несравненной, безупречной сестрицей, а? — с горечью спросил он.
Теперь уже Элизабет вскочила с софы и, уперев руки в бока, воскликнула:
— Опять ты за свое, Тодд Уилкинз! Вечно ты нападаешь на Джес!
Ей не хотелось обсуждать эту тему. Если Тодд узнает про козни, которые Джессика строит Энни, и про то, что Элизабет тоже увязла в этом деле, он снова начнет возмущаться, что Джессика втягивает ее во всякие безобразия.
— Я вижу, я угадал. Джес вытворяет все, что хочет, а ты готова ради нее сунуть голову в петлю. Тебе не надоело получать за нее по шее?
— Ты
— ..Спортсмен, — закончил он. Они гневно смотрели друг на друга.
— Как жизнь? — раздался ласковый голос.
Это миссис Уилкинз вошла в гостиную.
— Мам, у нас тут небольшой спор вышел, — ответил Тодд, пряча от матери глаза.
Миссис Уилкинз окинула понимающим взглядом их напряженные лица.
— Спор — это прекрасно, — весело сказала она. — Но, по-моему, любой спор теряет значение, когда появляется домашний пирог с пылу с жару, верно?
Ее слова сразу разрядили атмосферу.
— Мама у тебя просто прелесть, — сказала Элизабет, когда миссис Уилкинз снова ушла на кухню.
— Как и все в нашей семье. — уныло парировал Тодд.
— Я знаю, — виновато улыбнулась Элизабет.
Как же ей хотелось рассказать ему, в какое запутанное положение она попала! Надо спасать Энни, но нельзя подставлять и сестру. По поводу Энни Тодд не станет возражать, это ясно, но как защитить в его мнении Джессику?
Любые доводы только вызовут новую ссору.
— Значит, ты не хочешь рассказывать мне, что происходит, я правильно понял?
— Мне очень-очень хотелось бы, Тодд, но я не могу. Правда, не могу! Во всяком случае, не сейчас. — И она обратила к нему умоляющий взгляд.
— Хорошо, Лиз. Ты знаешь, что, когда ты так смотришь на меня, я сразу сдаюсь. Помни только — я с тобой. Ты только скажи, и я сделаю все на свете.
Нагнувшись, он поцеловал ее. И в то же мгновение и Энни, и Джессика оказались где-то далеко-далеко.
Глава 7
С Рики Капальдо творилось нечто непостижимое. Он сидел, читая о войне за независимость и ее причинах, а в душе его звучала музыка. И совсем не трубный марш, с которым войска Джорджа Вашингтона вступили в Вэли-Фордж. Нет, все попытки Рики сосредоточиться на учебнике безнадежно заглушались музыкой любви.
Внешне незаметный, застенчивый, тихоня Рики влюбился в Энни Уитмен и сам пришел в ужас от собственной смелости. А заодно и от самоуверенности, ибо временами казалось, будто Энни тоже интересуется им, хотя это представлялось абсолютно невероятным.
Ведь Энни Уитмен — красавица. И она потрясающе танцует. И у нее миллион поклонников. Неужели такой, как он, на которого и смотреть-то неинтересно, который и двух слов не способен сказать девчонке, неужели такой полный нуль посмеет разговаривать с Энни о чем-нибудь… ну… возвышенном?
Рики Капальдо еще раз пересмотрел свои выводы до мельчайших подробностей и принял бесповоротное решение выбросить из головы всякую мысль об Энни.
— Три основные причины войны, — повторил он, пытаясь запомнить, — отрицание основных прав, закон о гербовом сборе и… Энни Уитмен.