Шрифт:
Annotation
Мир скромной деревенской ведьмы рухнул. Она отправится в столицу, где ей суждено столкнуться с сильными мира сего и встретить свою любовь.
Челнокова Елена
Глава 1.
Глава 2.
Глава 3.
Глава 4.
Глава 5.
Глава 6.
Челнокова Елена
Белая тьма
Пролог
Уже
Сегодня ночью было особенно холодно, и даже жарко натопленная печь не спасала от стужи, тянущейся по полу и пробирающейся под одеяло, в которое я завернулась. Мать с братиком спали на печке, тихонько посапывал во сне отец. Мне же не спалось от страха перед завтрашним днем, ведь утром мне предстояло пойти к местной ведьме. У матери моей вчера так сильно прихватило сердце, что даже подняться не могла утром. Решили послать за ведьмой. Таковая в Коряжищах имелась только одна, да и то, была такой старой, что вот-вот представится, и останется тогда поселок вовсе без какой-либо помощи. У нас ведь как, случится с человеком хворь какая или баба беременная никак разродиться не может, так сразу за ведьмой посылали. Люди, конечно, ее боялись, но и без нее прожить не могли. Жила наша ведьма недалеко от поселка в лесочке. За труды свои принимала любую благодарность - еду, одежду, утварь всякую, только денег никогда не брала. Тратить их у нас в Коряжищах было негде, а в город старушка давно не выезжала.
Ну так вот, поехал батька вчера за Прасковьей Ильиничной где-то в обед. Ведьма, приехав, осмотрела мать, вздохнула тяжело и отозвала отца в сени. О чем они там говорили, мне не ведомо, отец шумел сильно, но слов было не разобрать. Вошли потом в горницу вдвоем - ведьма довольная, улыбается, а отец стоит хмурый, и глаза почему-то от меня отводит.
– Подойди ко мне, Аришка, - вымолвил отец горько.
Все в моей душе сжалось от этих слов, страшно так стало от чего-то. Но просьба родителя - закон.
Вышла я к ним из-за печки, подошла поближе. На ведьму смотреть боязно, такая она корявая и убогая.
– Завтра с утра пойдешь к Прасковье Ильиничне, будешь с этих пор ты ей по дому помогать и учиться кой-чему, - отец виновато посмотрел на меня и снова отвернулся.
– Мамку она твою вылечит, но и наша семья у ней теперь в должницах. Так что дочка, слушайся Прасковью Ильиничну во всем. Жить ты будешь у нее, но к нам можешь приходить, коли захочешь.
Задрожала я вся - шутка ли дело, в ученицы к ведьме идти. Слезы покатились по щекам градом, но ведь ради мамы все должно выдержать, убеждала себя я, и чтобы не разрыдаться при всех, кивнула молча и убежала обратно за печь. Там я лежала сейчас, дрожа от холода. Вот уж и светает за окном, значит надо собираться и прощаться с семьей.
Плакать мне больше не хотелось, в груди будто застыл ледяной ком. Быстро собрав свои не богатые пожитки в узелок и обняв на прощание родных, накинула полушубок и двинулась в сторону леса. На улице было очень морозно и солнечно, я почти бежала по лесной тропинке, чтобы согреться. Вскоре елочки расступились и на поляне показалась
Долго никто не открывал, я уже подумывала развернуться и постыдно сбежать обратно, когда дверь медленно отворилась и на порог вышел огромный черный котяра.
– Заходи скорее, нечего тепло из дома выпускать, - донеслось из глубины дома.
Пройдя внутрь я оказалась в светлой, сияющей чистотой избе. В середине стоял круглый стол с красиво расшитой белоснежной скатертью, по бокам стояло две кровати с горками подушек, а ближе ко входу согревала теплом ладная беленая печка. Пирогами пахло настолько вкусно, что мой живот громко заурчал. Кот стрелой промчался мимо меня, вскочил на залитый солнцем подоконник и умиротворенно свернулся в клубок.
– Снимай шубейку то, да повесь там, за занавеску, - лукаво усмехнувшись, проговорила ведьма.
– Мой руки и садись к столу, буду тебя в курс дела вводить.
Заглянув за кружевную шторку слева от входа, я обнаружила там деревянную вешалку с одеждой, куда и пристроила свой не хитрый скарб. Сполоснув в умывальнике руки и обтерев их нарядным рушником, я боязливо приблизилась к столу и села на лавку.
Прасковья Ильинична поставила передо мной кружку с горячим травяным отваром и пододвинула пироги. Голод победил мои душевные метания, и я, ухватив ближайший пирожок, как оказалось с брусникой, начала его уплетать, запивая вкусным чаем. Ведьма же присела напротив и молча меня разглядывала. Взгляд ее был вовсе не страшный, а какой-то задумчивый. "Не такая уж она и жуткая, больше говорят про нее всякие страсти", - подумалось тогда мне.
– Наелась? Ну а теперь расскажу какую работу по дому ты выполнять будешь, - старуха поднялась и повела меня к печке.
– Вот тут мука хранится, тут соль, сахар, травки разные. В сенях соленья на полках стоят, а под полом ледник есть, там ягоды, грибы, мясо. Спросишь если чего не найдешь. Готовить я тебе по началу буду помогать, потом как справляться со всем будешь, одна попробуешь. Днем двор надо убрать - зимой снег лопаткой откидать, летом метлой подмести. Из скотины у меня только куры, кот и лошадь. Молоко мне деревенские приносят, овощи и ягоды тоже. Сено для лошадки мужики привозят. Ухаживать за Сивкой будешь тоже ты, тяжело мне последний год нагибаться да тянуться стало. Но травы целебные я сама собираю, потому что тут знание особое нужно. Да все со временем поймешь, всему научу - и как отвары да мази готовить, и как заговоры делать. А как помру - на мое место встанешь, дар тебе передам. Засиделась я на этом свете, Аринушка. Пора давно уж мне уходить, да замены все себе сыскать не могла. Очень уж трудно девушку найти подходящую.
Слушала я ее и отступала потихоньку тоска по дому, словно нить какая обрывалась. Вроде и помнила я своих то, но сердце больше не сжималось мучительно и страха за себя не было. С той поры так и повелось, хозяйство я вела, а ведьма по вечерам учила меня своим премудростям. Зима незаметно перешла в весну, а та в лето. Травки нужные стали вызревать, и мы с бабкой Прасковьей, так я ее величала, в лес да луга ходили их собирать и отвары после готовили. С Сивкой мы подружились, потихоньку даже стала на нем верхом до поселка доезжать. Седло пока на коня надеть силы и роста не хватало, так что залазила прямо так, на голую спину, предварительно взобравшись на загородку, чтоб достать. Уздечка у Сивки была красивая, кожаная - видно какой богач заезжий подарил. Сивка ходил медленно, боясь сбросить маленькую ношу, то бишь меня. Так и доезжала я до первых домов Коряжищ, потом осторожно соскальзывала, чтобы батька не ругался.