Шрифт:
Наталья Зоревна СОЛОМКО
Белая лошадь - горе не мое
Повесть
В книгу входят повести "Белая лошадь - горе не мое", "Если бы я был учителем..." и рассказы "Любовь октябренка Овечкина" и др. о жизни современной школы, об учителях, молодых и опытных; о школьниках, их заботах и радостях.
ВЛАДИСЛАВУ КРАПИВИНУ,
ПЕРВОМУ УЧИТЕЛЮ, ДРУГУ ДЕТСТВА
Нынче утром учитель географии лез в школу через окно в туалете. Хорошо, никто не видел. Положение было совершенно безвыходное: он опаздывал на урок, а в дверях школы стояла
– Здравствуйте, - кивнул ей Александр Арсеньевич, мчась мимо (надо ведь еще было успеть в учительскую за журналом), а она ухватила его за рукав и закричала:
– Куда без обуви?!
К счастью, все порядочные ученики (не говоря уже об учителях) в этот момент находились в классах, никто не слышал, как учитель географии пытался доказать, что он учитель...
– Ишь ты - "учитель"!
– кричала техничка.
– Видала я вас, таких учителей, перевидала! Вот сведу тебя, хулигана, к директору, он тебе покажет, как над старшими смеяться!.. Шпендрик!
Александр Арсеньевич, действительно, выглядел несолидно: маленький, легкий, узкоплечий, уши торчат, торчит хохол на затылке... Мальчик. Школяр. Ученик девятого класса - и это в лучшем случае! Сигареты, правда, продают, но на фильм "детям до шестнадцати" нечего и думать пройти без паспорта...
А тут еще из переулка выбежали Петухова Юля из десятого "А" и Петухов Женя из шестого "Б", и Александр Арсеньевич позорно отступил. То есть просто убежал. Вовсе не обязательно Петухову Жене знать, что классного руководителя принимают за мальчишку. А уж Петуховой Юле знать такие унизительные подробности его жизни тем более ни к чему!
Александр Арсеньевич лез через окно в туалете и клял судьбу: это же надо уродиться таким, когда кругом акселерат на акселерате сидит и акселератом погоняет... Летом вот усы пробовал отрастить. Стало еще смешнее: мальчик с усами. И усы какие-то... Черт знает какие! Отец хохотал. А мама сказала, что ей нравится (и на отца посмотрела строго: не смей травмировать ребенка). В общем, ясно было: лучше усы эти сбрить и не смешить народ...
Александр Арсеньевич пугливо выглянул из туалета в коридор. Звонок уже прозвенел, в коридоре было пусто.
По лесенке он несся через две ступеньки. Завуч Лола Игнатьевна, поджидавшая опоздавших на площадке меж первым и вторым этажами, выговорила ему суровым басом:
– Скверно, уважаемый Александр Арсеньевич, скверно!
"Белая лошадь - горе не мое!" - пробормотал про себя Александр Арсеньевич магическое заклинание, с детства отводившее от него несчастья большие и малые.
Его один замечательный человек научил: "Плохо тебе, а ты возьми и скажи быстренько (но так, чтоб никто не слыхал): "Белая лошадь - горе не мое!" - и все пройдет!" И проходило. Но нынче заклинание не сработало: несчастья не кончились. То есть с уверенностью можно сказать, что они только начинались.
И не то чтобы это был рок, недремлющая злая судьба, когда живет человек тихо,
Нынче утром несчастье свалилось на девятый "В". К Александру Арсеньевичу оно не имело ни малейшего отношения, ведь это не Александр Арсеньевич сбежал вчера с биологии, это девятый "В" сбежал и теперь пребывал в угрюмстве, чуя миг расплаты. Но Александр Арсеньевич и тут вмешался... Короче говоря, произошло следующее...
– Бессовестные!
– с порога выкрикнула Бедная Лиза. Прекрасные серые глаза молоденькой классной руководительницы были зареваны, потому что за проделки учеников попадает сначала их наставникам.
– Бессовестные! Бессовестные!
– Так, Елизавета Георгиевна...
– загудел девятый "В".
– Молчите лучше, бессовестные! Слушать ничего не хочу!
– Она жалобно взглянула на Александра Арсеньевича.
– Саня, ты знаешь, что они творят?!
Но что они творят, сообщить не успела, потому что в дверь властно постучали. Это прибыла сама Лола Игнатьевна.
– Извините, Александр Арсеньевич, - произнесла она, карающе оглядывая бессовестный девятый "В", - но у нас произошло ЧП, и я бы сказала попросту - неслыханное безобразие!
Лола Игнатьевна была заместителем директора по воспитательной работе, то есть как раз специалистом по "неслыханным безобразиям" и ЧП, специалистом крупным и виртуозным. Александр Арсеньевич понял, что урока не будет (Лола Игнатьевна занималась воспитанием, не жалея времени), вздохнул и отошел к окну.
– Итак, кто был организатором вчерашнего безобразия?
– сурово спросила Лола Игнатьевна.
Девятый "В", естественно, хранил гордое молчание. Только Боря Исаков пробормотал довольно внятно:
– Фуэнте Овехуна...
– Исаков, меня сейчас не интересует степень твоей образованности. О пьесе великого испанского драматурга Лопе де Вега мы с тобой побеседуем в другой раз. Ситуация, описанная им, не может иметь места в средней школе. Инициаторов придется назвать. Ну?
Но девятый "В" инициаторов не называл, молчал, и все тут.
– Бессовестные! Бессовестные!
– с отчаянием сказала Бедная Лиза. Натворили - и в кусты! Я бы с вами в разведку не пошла!
– Может, хватит оскорблять?
– возмутились с задней парты.
– Семенов! Слушать правду, по-твоему, оскорбительно?
– грозно удивилась Лола Игнатьевна.
Семенов стоял у парты, сунув руки в карманы, и дерзко молчал.
– Семенов, я с кем разговариваю? Быстро вынь руки из карманов!
Семенов вынул руки из карманов и снова надерзил:
– А может, я бы тоже с Елизаветой Георгиевной в разведку не пошел, ну и что?
– Семенов, я гляжу, ты разговорился.
– Сами спрашивали.