Белая колоннада
Шрифт:
В первую минуту Екатерина Антоновна растерялась, но потом сообразила, что ей надо делать.
— Это какая улица? — спросила она шофера.
— Ямская, — ответил он.
— Мы близко от дома?
— Минут десять.
— Поезжайте скорей домой.
Она решила везти тетку к себе и послать за доктором, живущим в том же доме.
Отдавая это приказание, она подумала:
— Белая колоннада на холме, где-то вблизи Ямской… Как это странно.
Но это только промелькнуло в ее голове, и она сейчас же забыла об этом.
Тетушка
Когда наконец она осталась одна и, надев просторное, домашнее плюшевое платье, уселась на диван в своем уютном кабинете, она сразу почувствовала, что неодолимо хочет видеть Николая Платоновича.
Поддавшись этому желанию, она встала и, подойдя к письменному столу, решила написать ему записку, но остановилась.
Ей припомнились слова ее приятельницы Варховской, очень бойкой дамы:
— Никогда не пиши мужчине, с которым флиртуешь, записок — даже невинного содержания. Женщина любит изливаться в письмах и всегда на этом попадается.
Но ведь ее письмо будет самое невинное:
«Многоуважаемый (даже не дорогой) Николай Платонович, не придете ли Вы поскучать со мной, если у Вас нет в виду чего-нибудь интереснее»… Нет, нет, это невозможно, вдруг кто-нибудь прочтет подобную записку!
Не написать ли: «У меня будет кое-кто из друзей».
Вот тогда можно, тогда письмо теряет смысл приглашения на свидание… Ну а потом? Он придет и увидит, что она одна, поймет, в чем дело… Она делает первый шаг? Никогда она его не сделает!
Приходится отказаться от желания видеть его.
Она отошла от стола и опять уселась на диван.
Ах, как ей хотелось, чтобы он был тут, рядом с нею, смотрел бы на нее пристальным, ласкающим взглядом…
Было бы так хорошо… Его, казалось, всегда окружала какая-то теплая атмосфера, и словно пахло яблоками.
Не позвонить ли по телефону?.. Спросить?.. Он вчера приезжал с визитом и не застал… В эту минуту затрещал звонок телефона.
Что если он? Нет, он не станет звонить… Она взяла трубку, страшно желая в душе, чтобы это был он.
— Слушаю.
— Это вы, Екатерина Антоновна?
Она сразу узнала его голос и вздрогнула от радости.
— Я два раза заезжал к вам и очень жалел, что не застал вас. Когда вы мне разрешите видеть вас?
— Право, не знаю, — сказала она, стараясь говорить равнодушно, между тем как рука ее, державшая трубку телефона, дрожала от волнения, — я почти весь день провожу у тети… вот разве вечером… Ну хоть сегодня… я не собираюсь выехать.
— О, благодарю вас!
— За что? — спросила она насмешливо.
— За позволение видеть вас.
— Какой вы смешной. Ну приезжайте, только не позже как
Она ложилась поздно, но ей хотелось видеть его скорей, скорей!
— Я выезжаю сию минуту!
Она отошла от телефона с горящими щеками, чувствуя, что сердце ее наполняется каким-то счастливым весельем, и почему-то мелькнула в голове опять высокая, изящная колоннада.
В таком квартале… так странно. Надо посмотреть, что это такое.
Но эта мысль быстро сменилась другой. Она повернула электрическую кнопку и оглядела себя в зеркале.
Она осталась довольна собой.
Екатерину Антоновну никто не назвал бы «хорошенькой», «миленькой», «интересной».
Всякий сказал бы, что она «красива». Она красива немного строгой и холодной красотой. Высока, очень стройна. Все движения ее спокойны и изящны.
Ее темные густые волосы всегда причесаны гладко. Она никогда не позволяла себе в туалете чего-нибудь крикливого и оригинального.
Все в ней было полно каким-то изящным distinction [2] .
Ей шел уже тридцать второй год, но ей никто бы не дал больше двадцати шести-двадцати семи лет.
Великолепный цвет лица и некоторая худощавость очень молодили ее.
Сегодня, когда щеки ее пылали, а глаза горели, в зеркале отражалось почти юное лицо.
Кабинет Екатерины Антоновны не походил на дамский, хотя ничем не напоминал мужского кабинета.
Мебель была старинная, карельской березы, с бронзовыми украшениями, крытая штофом; шелковые желтые занавеси без подборов на бронзовых кольцах и акварели в узких рамках на стенах.
2
Изысканность, благородство (фр.).
Один только мягкий широкий диван нарушал этот строгий стиль. Накатова к этому дивану придвинула было низкий столик. Как хорошо будет посидеть с «ним» тут, на этом диване, пить чай и тихо разговаривать.
Но потом она раздумала, ей показалось слишком интимным принять его здесь. Нет, она примет его в гостиной, а чай будет сервирован в столовой, хотя она не любит своей столовой и называет ее «автомобильный гараж».
Когда у нее бывает не больше пяти человек гостей, чай пьют всегда в ее кабинете, но сегодня она почему-то не решилась на эту вольность.
Накатова плохо сдерживала свое волнение, приветствуя Лопатова.
Она говорила нервно о том, что она очень устала, что огорчена смертью дяди и болезнью тетушки.
Она старалась не смотреть на Лопатова, потому что ее смущал пристальный, влюбленный взгляд его темных глаз.
Он был очень красив и эффектен с густыми темными усами над полным красным ртом.
Фигура у него была сильная, высокая, пожалуй, немного полная, и от нее веяло здоровьем и силой.