Белая Дама Треф
Шрифт:
– А я вот осталась, осталась… Осталась!!! – Последнее слово она опять уже истерично кричала, глядя в его глаза.
Александр Ильич молча смотрел на нее, продолжая удивляться тому, как хороша эта женщина даже в своем уже давно почтенном возрасте. А лицо Галины под его восхищенным взглядом вдруг сморщилось, и из глаз потекли слезы. Вербицкий прижал ее голову к своей груди, и на его бежевой рубашке начали расплываться разноцветные пятна потекшего макияжа. Ему было все равно. Он прижимал и прижимал поникшую женщину к себе, понимая, что больше никогда от себя не отпустит. Она его жена! Была и есть! Она до сих пор записана в его самом главном документе,
Она еще плакала, а он уже осторожно коснулся губами ее виска, потом мокрых соленых щек. Когда он нашел ее губы, она, изумленная и растерянная, не могла даже плакать. Галина Романовна слегка отстранилась и прерывающимся голосом спросила:
– Чего ты хочешь от меня, Саша?
– Хочу любить тебя, Галочка… – прошептал он ей в ответ в самое ухо.
– Но… это невозможно…
– Почему?
– Мы уже… стары… Саша…
– Брось! Ты только посмотри на себя в зеркало! – И он развернул ее к чуть помутневшему от времени родительскому трюмо. – Да ты дашь фору тридцатилетним красоткам!
Галина Романовна смотреться в зеркало не могла. На ее лице опять было месиво из размазанной косметики. Коротко остриженные волосы встали смешным ежиком. Она отворачивалась как могла, тогда Вербицкий опять нашел ее губы, и потрясенная происходящим женщина сдалась: обвила шею своего мужа руками и на шестьдесят втором году жизни наконец почувствовала всю боль и сладость настоящего поцелуя.
А потом была ночь, такая же целомудренная и нежная, как их первая, брачная… Они сидели на диване, обнявшись, и рассказывали, как прожили жизнь отдельно друг от друга. А потом снова наступил день. И эти, кажущиеся нескончаемыми, рассказы продолжались. Постепенно между льющимся потоком слов начали вдруг возникать паузы, которые в конце концов заполнились затяжными поцелуями. А потом пришла еще одна ночь, и Галина Романовна впервые отдалась мужчине с желанием и настоящей страстью.
– Может быть, все и должно было так случиться? – прошептала она в ухо своему самому настоящему мужу.
– Как? – спросил он.
– Так, чтобы мы с тобой стали вдруг счастливы на седьмом десятке! Понимаешь, наши ровесники уже отлюбили свое, им уже ничего не надо… а у нас только начинается…
– Да… – согласился Вербицкий. – В этом что-то такое есть… потрясающее… необычное… чего, честно говоря, и я-то уже не ждал…
– Жаль, только детей никогда не будет… Вот тут мы с тобой уж точно опоздали…
Александр Ильич ничего не стал говорить своей вновь обретенной жене, только поцеловал в висок и сказал ей нежное: «Спокойной ночи, любимая».
Утром, когда Галина еще спала, Вербицкий вызвал такси и поехал в дачный поселок на озеро Рябое.
Когда Александр Ильич снова открыл дверь родительской квартиры, ему на шею бросилась его Галочка с пронзительным криком:
– Са-а-аша! Я думала, ты больше не придешь! Я думала, что все мне приснилось! Я вообще не поняла, что со мной произошло!
Вербицкий обнял ее, запахнул кое-как накинутую на плечи его собственную рубашку и повел в комнату. Галина Романовна чувствовала, что вслед за ними идет кто-то еще, но это мало ее интересовало. Она могла только радоваться тому, что Александр не оказался, как она уже окончательно решила, плодом ее совершенно расстроенного воображения. А он опять подвел ее к зеркалу и скомандовал кому-то у себя
– Встань рядом, Ирина…
И в зеркале старинного трюмо отразились две женщины. Обе они были статными и стройными, одного роста, с одинаково открытыми лицами. У одной, которая казалась лишь чуть-чуть старше, волосы были коротко острижены, а у другой – гладко зачесаны назад. Обе женщины имели небесно-голубые глаза, удлиненное породистое лицо с тонким носом и бледными розовыми губами. Обе смотрели друг на друга изумленно и испуганно.
– Кто это, Саша… – прошептала холодеющими губами Галина Романовна.
– Это же ты, Галочка… – отозвался он, боясь улыбнуться и окончательно испугать жену. – Ты наверняка так выглядела, когда тебе было к сорока…
– Но это же… невозможно… Саша… это же… – И Галина Романовна, глубоко вздохнув, вдруг начала заваливаться назад.
Когда она пришла в себя, возле нее бок о бок сидели двое: вновь обретенный муж Саша и странная женщина, очень на нее похожая, пугающая до острых ударов в том боку, где сердце. Галине Романовне хотелось снова закрыть глаза и опять впасть в бесконечное забытье, чтобы не разбираться с этой подозрительной женщиной, потому что если начать разбираться, то это может очень далеко завести.
– Галочка! – позвал ее муж, и она все же вынуждена была открыть глаза, избегая смотреть на его соседку. А Саша погладил ее по коротеньким волосам и ласково спросил: – Тебе уже лучше?
– Да, – вынуждена была ответить Галина и даже спустила ноги с дивана. На сидящую рядом женщину она принципиально не смотрела.
– Галина Романовна, – начала вдруг та, на которую нельзя было смотреть. – Я. Ира… Ирина… Николаевна Якушева… Вы понимаете, что это значит…
– Не понимаю, – поспешила сказать Галина, потому что ничего понимать не хотела а, напротив, очень хотела бы избавиться от того, что против воли уже сверлом крутилось в ее мозгу.
– Я… Мы очень похожи… – опять начала женщина. – Это видно невооруженным глазом… А мама… то есть Людмила Скобцева-Якушева, она все рассказала мне… Вы хотите это услышать?
– Нет!!! – яростно выкрикнула Галина Романовна и оборотила несчастное лицо к мужу, у него одного ища спасения от подступивших к самому горлу тяжких воспоминаний. Эта Ирина никак не может быть той, кем хочет прикинуться, потому что есть всяческие справки из роддома… они лежат в одном секретном ящичке. Она, Галина, как знала, что придется их предъявлять, и не выбросила… Она запросто докажет, что эта женщина не имеет к ней никакого отношения. Эта Ирина – всего лишь дочь Кольки с Люськой, которая неизвестно зачем претендует на то, чтобы…
– Галочка… – Вербицкий пересел к ней на диван, обнял за плечи, прижал к себе и сказал: – Ты все равно никуда не сможешь спрятаться от собственной дочери. У вас просто одно лицо! Николай будто и рядом не стоял…
– Нет!!! – еще страшнее крикнула Галина Романовна и спрятала лицо на груди мужа, яростно вцепившись в его рубашку. – Я не хочу!!! Мне ничего этого не надо!!!
Она кричала и кричала, плакала и плакала, рвала рубашку на груди мужа и ни разу не обернулась в сторону Ирины. Она боялась смотреть на дочь. Девочку отняли у нее только что родившейся… Она, Галина, не знала ребенка, которому можно было завязывать бантики и покупать кукол. Ей зачем-то подсовывают уже взрослую женщину, которую воспитали самые заклятые враги – Колька с Люськой. Они могли научить ее только ненависти к Гальке Харе. Конечно же, она ненавидит ее и пришла сказать именно об этом!