Белая Богиня
Шрифт:
Береговая линия с пляжами все не заканчивалась, поэтому Анна без труда гнала от себя смутное беспокойство, растворяла его в путешествиях, обновках и обманчиво легком vinho a pressao, один евро за большой стакан, если знать правильные места. Места она уже знала.
– Но что-то, все же, не так, – пробормотала Дина. – Тебя что-то… угнетает. Или кто-то.
Анна сосредоточенно жевала вяленую ветчину.
– Кто-то, – решительно тряхнула головой Дина. – Тебя угнетает Леандру.
– С ума сошла? Я его не видела с тех пор, как… как я тут.
«На самом деле видела, –
– В год, когда мир сошел с ума… Звучит как название пост-апокалиптического кино. Короче, у всех все плохо. А я переехала в другую страну. Получила наследство. Живу в центре. Деньги есть, пахать на износ не приходится. Можно сказать, начала новую жизнь. На ровном месте, понимаешь? Когда уже и не надеялась. Вот даже сейчас, когда в Москве холодно и темно, я сижу под синим небом, лопаю хамон, пардон, presunto, и на мне даже куртки нет, потому что тепло. Но, блин…
– Но, блин, чо-то как-то фу, – изрекла Дина.
Анна невольно рассмеялась.
Самое главное «не так» заключалось именно в том, что она не вполне понимала: что именно «не так»? После многих лет унылой, серой, однообразной жизни, сначала в деревне, потом в чужой Москве, ей повезло оказаться здесь.
Каждое утро, просыпаясь в Лиссабоне, Анна думала: «Я нашла его, или, может, он нашел меня! Как бы там ни было, это мой город».
И дело не в солнечных лучах, что пробивались сквозь вытертый бархат неплотно сдвинутых портьер. И не в том, что с балкона, опоясывающего маленькую квартирку на верхнем этаже двухсотлетнего дома, открывался вид на половину Лиссабона. «Лучшую половину», – уточняла Дина.
Дело вообще не в красоте, которая поначалу сбивает с ног, но, в конце концов, становится привычной, как любой шедевр или любое уродство, если видишь их каждый день. Просто здесь, в Португалии, оказался дом, которого у Анны никогда раньше не было.
Здесь у нее появились друзья – двое. А если считать Жирного Жо и сеньора Паулу, то, пожалуй, четверо.
В грязной закусочной Жирного Жо Анна обедала дважды в неделю, а сеньор Паулу был известен как респектабельный владелец похоронной конторы, на услуги которого она не могла бы рассчитывать в любом случае. Потому что, и он сказал это с глубочайшим сожалением, хоронить человека, даже даму, даже столь уважаемую и привлекательную, однако неместную и не католичку, он просто не возьмется: «Это, дорогая сеньора, находится за пределами моей компетенции».
Присутствующая при разговоре сеньора Мафалда, девяностолетняя хозяйка двух канареек и невообразимо жирного кота, чьей мечтой было сожрать заполошных птиц, обругала похоронщика невежливым мальчишкой. И то верно, ему всего-то шестьдесят пять.
– Ты хотела жить в Морарии? – хохотала Дина. – Ну, так ты и живешь в Морарии.
Старинный район на склоне Замкового Холма, сохранивший в своем названии мавританское прошлое города, стал Анне родным домом. С той самой ночи, когда
И вот теперь Анна собиралась вывалить на лучшего друга то, в чем не могла разобраться сама. Будто у Дины нет своих проблем. Будто она мало сделала, чтобы Анна чувствовала себя счастливой.
– Мне просто немного грустно, вот и все. Наверное, оттого, что ноябрь, и новости ужасные, и у нас опять «чрезвычайное положение»… Печально жить в мире, который задолбался, понимаешь? Дело совсем не во мне. Сейчас у всех так.
Отчасти она сказала правду, но Дина помотала головой.
– Думаю, тебе нужна работа.
– Чего? – растерялась Анна.
Дина отвинтила крышку термоса и разлила по бумажным стаканчикам крепкий черный чай – превосходный крупнолистовой «цейлон», который покупала в специальном магазине на площади Россио. Магазин считался «историческим»: каких-то десять лет назад на нем висела нетолерантная вывеска «Колониальные товары». Хозяин, похоже, до сих пор не понял, почему ее пришлось убрать: «Как же люди поймут, что здесь кофе из Бразилии, а чай из Индии?»
– Работа, говорю. Нормальный человек не может жить в вечных каникулах. Вот ты просыпаешься каждый день и что делаешь?
– Иду с тобой завтракать, – пробормотала Анна. – Я же за углом живу.
– А потом?
– Потом иду на рынок, или в магазин, или гуляю по городу. По вторникам и субботам на «блошку»…
Дина закатила глаза. С тех пор, как Анна открыла для себя знаменитую Feira da Ladra, барахолку, существующую, кажется, сколько и сам Лиссабон, в прелестной Дининой квартире стали появляться очень странные вещи. На прошлой неделе Анна, пыхтя и отдуваясь, втащила на третий этаж старый деревянный сундук, приведший Дину в ужас.
– Да ладно, красиво же, – пропыхтела Анна. – Водички дай.
Пока она жадно хлебала воду, Дина опасливо заглянула в сундук.
– Тут несколько старых книг и какие-то свертки.
– Разверни.
С видом человека, который не ждет от жизни ничего хорошего, Дина зашуршала старыми газетами и выложила на стол кучу металлических деталей.
– Собери.
– Что из этого можно собрать? Трактор? Давай уж сама.
Через минуту на столе появился металлический цветок со съемными металлическими же лепестками.
– Я не буду спрашивать, что это такое, – покачала головой Дина. – Потому что, кажется, ты и сама не знаешь. Я не буду спрашивать, сколько ты за это заплатила…
– Пятерку, всего пятерку. И двадцатку за сундук! Даром, считай!
– …я только спрошу: ты что, одна перла все это десять кварталов?
Анна гордо кивнула.
– А почему ко мне?
– Потому что это тебе! Это подарки!
Дина тихо застонала.
Она бы предложила подарить сундук Жезушу, бродяге, живущему на площади Мартин Мониш – он как раз уместился бы туда вместе с собакой и всеми своими пожитками. Но если подарок… Пришлось задвинуть в угол и сделать вид, что его не существует.