Белая башня
Шрифт:
— Не знаю. Тут… тут другое все. Чувствуешь?
— Нет.
Девочка ненадолго замолчала.
— Тут… — она заговорила не сразу. — Сила… когда тот… отец… кто назвал себя моим отцом. Он принес меня впервые. Я болела. Понимаешь?
— Конечно.
— Вот. Он принес и положил на камень.
— На тот? — Верховный развернулся и указал на грубую плиту, что служила алтарем.
— Да. И он сказал, что предки меня примут. А потом резал руки. И кровь лил. И стало так… хорошо-хорошо. Я слышала их. Тех. Что
Девочка поморщилась.
— От болтунов всегда так, — согласился Верховный.
— И я вот думаю. Но потом стало жарко. Я даже думала, что сгорю. Но меня отпустили… вот.
— Что они тебе сказали?
— Не помню.
Ложь. Маленькая, но царапает, как камешек в мягких туфлях. Но Верховный молчит.
— Но теперь иногда они меня зовут.
— И сегодня?
— Нет. Сегодня позвал он. Тот. Как его звали?
— Мекатл.
— Он пришел. Вечером. Сказал, что надо… надо подняться.
— И ты послушала?
— Да.
Все-таки ребенок. Доверчивый. И куда охрана смотрела?
— Не ходи больше одна, ладно? — Верховный провел ладонью по волосам. — Это опасно. А если бы он тебя убил?
— Ксочитл говорит, что нас все равно убьют. Когда придет та, другая…
— Ты её видишь?
— Да. Иногда. Ксочитл говорит, что не нужно рассказывать. Что… она — там. А мы здесь. И боги сами рассудят. Это… мне кажется, это не очень хорошо.
Дитя сомневается в матери?
И её сомнения можно использовать. Даже нужно, ибо влияние этой женщины растет, что опасно для самой Ксочитл в том числе. Но…
— Боги и вправду рассудят, — Верховный произнес это мягко. — И каждому воздадут по делам его.
— А ты говорил, что они далеко.
— Совесть близко, — усмехнулся Верховный. — На деле что мы можем сделать, чтобы помочь ей?
— Не знаю.
— И я не знаю, — он развел руками. — Разве что не позволить Империи рассыпаться, ибо грядут смутные времена. А это всегда… сложно. Ты можешь попытаться поговорить с ней.
— Я пробовала. Она меня не слышит. А теперь и вовсе… она пропала.
Девочка поерзала.
— Я её чувствовала. Всегда. Не прямо, но что она есть. Там. А тут вдруг раз и нет. Это… неприятно. Зато они снова шептаться стали. Сильно.
— Маски?
— Да. Первые. Старые. Старые могут, — она оглянулась. — Говорят, что нужно отыскать сердце.
— Какое?
— Бога. И тогда он восстанет. И все будет хорошо. Только… — Императрица посмотрела снизу вверх и тихо-тихо добавила. — Я им почему-то не верю.
Глава 8
Глава 8
Миха
На рассвете закричал мальчишка, тот, которого нарекли Красавцем. До того он лежал тихо и, кажется, спал. А может, находился в забытьи, что тоже
Вот и слушал.
И кажется, не только он.
Во всяком случае, когда предрассветную тишину разорвал дикий вопль, первым к мальчишке кинулся Тень. Он упал сверху, прижимая дергающееся тело к земле. Крик вдруг оборвался. И парень захрипел.
— Что с ним? — впервые, пожалуй, Миха видел наемника растерянным. — Что с ним…
Миха понятия не имел.
Эпилепсия?
Похоже на то, но… из Михи медик-диагност, как из… сравнения в голову не шли. Да и синюшные вывернутые губы не вписывались в общую картину. И пальцы загнутые, которыми мальчишка скреб землю. и глаза раскрытые, выпяченные так, что еще немного и, казалось, выскочат из глазниц. Причем глаза вращались…
— Держи крепче! — Карраго сдавил голову, но стоило ему прикоснуться, и мальчишка захрипел, засучил ногами, пытаясь вырваться из захвата. — Да помоги ему!
Он почти умудрился скинуть Тень, который вцепился в парня, всем своим весом пытаясь вдавить того в землю.
Миха навалился на ноги.
— Миара!
— Тут я, — она не слишком спешила. — Ишь ты как его… что это?
— Понятия не имею! — отозвался Карраго.
Отличный ответ. Вдохновляющий.
— Я могу соврать, но зачем, — он пожал плечами. — Как по мне что-то нехорошее.
А то бы Миха не догадался.
— Да держи…
Парень извернулся и, высвободив руку, рванулся, вцепился в горло наемнику. И губы его исказила улыбка.
— Т-т-сы… — вырвалось из горла.
— Говорил же, держите крепче, — Карраго раздраженно хлопнул мальчишку по лбу и тот вдруг побелел и затих. Пальцы разжались и он просто упал. — А лучше свяжите. И покрепче.
— Что… с ним, — Тень потер горло. Голос был сипловат, да и красные пятна на коже выделялись ярко.
— Вы его парализовали! — Миара склонилась над телом и оттянула парню веко. Поводила пальцем. — Удивительно… так быстро.
— Поживешь с мое, научишься обращаться с неадекватными пациентами.
— Что значит, парализовал?
— А то и значит, — проворчал Карраго раздраженно. — Временно блокировал двигательные функции… да и в целом способность управлять мускулатурой.
Вдруг запахло дерьмом.
— Всякой… главное здесь — не затронуть сердце. Да и ряд иных мышц, иначе может случиться что-то серьезнее опорожнения кишечника.
Миха парня отпустил.
И огляделся.
Тишина.
Ни тумана, ни мертвецов, лес справа, лес слева. И овраг никуда не девался. Из него торчат хлысты колючего кустарника, покачивают ветвями на невидимом ветру. Небо бледное.