Бегущая зебра
Шрифт:
Вопрос Нелли, вызвал у полковника желание затронуть тему сватовства, но он понимал неуместность этого и посмотрел на Нелли молча, отметив, что она сильно похудела за эти девять дней и, несмотря на постигшее ее горе, выглядела лучше и моложе лет на десять в своем черном траурном наряде.
– Я собираюсь жить так же, как и жила, - сказала Юлия.
– Только лучше. Мамочка не была ангелом, и ты это знаешь.
– Все равно...
– начала Нелли.
– Да, - перебила ее Юля.
– Все равно, она не заслужила такой смерти.
– Все мы заслуживаем свой судьбы, - осторожно заметил Жоржик.
–
– насмешливо спросила Юлия.
– У того, кто ломает ее кулаками? Кто судит? Да пусть он горит в огне!
– Каждый сам себе и судья, и палач, - сказал Жоржик, - поэтому мы и горим в огне, - он разлил в рюмки, - даже если и сжигаем других. Выпьем, земля ей пухом.
Они молча, выпили.
– Ба, переезжай в эту квартиру, - сказала Юлия.
– Она вдвое больше твоей. А свою продай и реши свои денежные вопросы.
– Ты хочешь жить со мной?
– удивилась Нелли.
– А с кем нам еще жить?
– усмехнулась Юля.
– Ты знаешь, что после твоей мамы остались золото и бриллианты?
– спросила Нелли.
– Это не золото и не бриллианты, - отмахнулась Юлия.
– Это подделки, которые она покупала, продавая все настоящее.
– Бедная девочка, - Нелли вдруг расплакалась.
– Вся ее жизнь...
– Не надо, ба, - оборвала ее Юлия.
– Она прожила такую жизнь, какую хотела. Это была хреновая жизнь, но она ни у кого не спрашивала разрешения. И правильно делала.
– Ты очень на нее похожа, - сказала Нелли, вытирая слезы.
Юлия промолчала.
– Хорошо быть на кого-то похожим, - сказала Вальтро.
– А на кого похожа я?
– Ты похожа на Жоржика, - улыбнулась Юля.
– А на кого похож Жоржик?
– хохотнул Жоржик, но быстро осекся, вспомнив где находится и дернул себя за бороду.
– Каждого из нас запускают в этот мир в автономной капсуле, даже если мы и помним тех, кто нас запустил. А тех, кто запустил нас, запустили точно так же. Не надо плакать, - он повернулся к Нелли.
– Мы все - искры в пустоте и гаснем в одиночестве, даже если и летим рядом, наши судьбы отличаются только длительностью горения.
– Неправда, - сказала Юлия.
– Мы не искры. Мы - звездное небо. А звезды не гаснут. Звезда может умереть, но ее свет будет вечно лететь через Вселенную.
– Ты хорошо запомнила уроки физики, - осторожно ухмыльнулся Жоржик.
– Она хорошо знает то, что ты уже забыл, - сказал полковник, - радость жизни.
– Кто тебе сказал, что я не знаю радостей жизни?
– возмутился Жоржик.
– Я просто помню, что мы находимся на поминках.
– Хватит поминать, - твердо сказала Юлия.
– Моя мать была безалаберной, не слишком умной и бывала злобной с похмелья. Но она никогда не была занудной. Она сейчас летит где-то там, - Юлия махнула рукой вверх.
– И смеется над всеми нами. Знаешь, как она смеялась над тобой?
– Юлия повернулась к Нелли.
Нелли насупилась.
– Могу себе представить.
– И над тобой, - Юлия повернулась к Жоржику.
– Она называла тебя старым козлом, который может достать носом только до Неллиного пупа, а все остальное делает бородой.
Жоржик надулся, начал багроветь и вдруг взорвался таким хохотом, от которого звякнули стекляшки на люстре.
– Я не верю тебе, - сказал он, вытирая слезу.
–
– Полина живет во мне, - сказала Юлия.
– Только лучше, веселее и умнее. Хватит меня поминать. Я не хочу больше водки, я хочу шампанского, мы все еще успеем наплакаться над собственной жизнью.
– Ну, раз так оборачиваются дела, - медленно сказал полковник, - то я хочу сделать заявление. Сегодня утром, внутренний голос указал мне положить в карман вот эту вещь, - он выложил на стол маленькую коробочку синего бархата.
– Вообще-то, я покупал эту вещь, чтобы штурмовать Юлию. Вообще-то, я понимал всю неуместность такого жеста в данных обстоятельствах. Но мой подлый внутренний голос убедил меня воспользоваться шансом и утешить маленькую девочку, горько плачущую на поминках матери. Теперь я понимаю всю несоразмерность своих притязаний. Теперь я понимаю, что если здесь кто-то и нуждается в утешениях, то это не Юлия. Поэтому я прошу утешить меня, мой камень выпал из-за пазухи и отбил мне ноги, - он повернулся к Нелли.
– Пожалуйста, примите от меня эту вещь, - он открыл футляр.
– Не обижайте меня, этот камень настоящий, не поддельный.
Нелли неожиданно всхлипнула.
– Он не налезет ни на один из моих пальцев.
– Налезет, если лизнуть палец, - сказал полковник.
Он взял левую руку Нелли, лизнул ее и легко надел на ее безымянный палец кольцо с бриллиантом.
ГЛАВА 29.
– Бетховен сказал однажды: "Тот, кто поймет мою музыку, никогда больше не будет несчастен", - сказал Жоржик.
– Когда я смотрю на вас, я начинаю понимать музыку Бетховена.
Вальтро и Юлия лежали у бассейна, Жоржик сидел рядом с ними под деревом, покуривая травку, с Гретой, лежащей у его ног.
– Будда был счастливым принцем, счастливым мужем и счастливым отцом, - сказал Жоржик, - пока не узнал, что в мире существуют несчастья. А когда он узнал об этом, он стал несчастным и был таким, пока не обнаружил, что все несчастья - это иллюзия, которой мы сами себя окружаем. Но, обнаружив это, он увидел, что счастье - это такая же иллюзия. И что же сделал Будда, когда возвестил об этом людям, а?
Жоржик хитро прищурился.
– И что же он сделал?
– спросила Юлия.
– Он перестал протирать задницей подстилку из травы куша и вознесся на небо, вот, что он сделал, - Жоржик поднял коричневый палец, - потому что нельзя быть живым, не будучи счастливым, и нельзя быть счастливым, не будучи несчастным. Вот, что имел в виду великий Бетховен, - смерть, потому что он понял музыку жизни.
– Чтобы понять это, не обязательно два часа курить травку, сидя под деревом боддхи, - расхохоталась Юлия.
– Невозможно жить, не имея хоть капли кайфа, а за всякий кайф надо расплачиваться. А если ты не хочешь платить, тогда сваливай на небо, где нет ни воздыханий, ни похмелья и где муравьи не кусают тебя в жопу.
Жоржик поперхнулся дымом и выпучил глаза.
– Слава Аллаху, - сказал он, прокашлявшись, - который сподобил меня посидеть у ног твоей мудрости. Ты разбрасываешь, как использованные прокладки, то, на что мне и Будде понадобилась вся жизнь.