Бегущая с демоном
Шрифт:
И что, интересно, делала ее мама, когда была маленькой? Как все это касалось ее?
— Ты бы поела, Эвелин, — спокойно произнес дедушка, разорвав тишину.
Ба пила свою водку с апельсиновым соком и курила. Перед ней вообще не стояло никакой еды.
— Я уже съела пару тостов, раньше, — отстранение ответила она, отсутствующим взглядом уставившись на парк. — Лучше ешь сам, обо мне не беспокойся.
Нест наблюдала, как дедушка покачал головой, допивая кофе.
— Готова, Нест?
Она кивнула и встала, собирая посуду, чтобы поставить в мойку.
— Оставь все, — сказала бабушка. — Я вымою.
— Уверена, что не хочешь пойти с нами? — спросил
Ба окинула его равнодушным взглядом.
— Местным сплетницам это было бы на пользу. Ступайте. Я подготовлю все для пикника. — Она сделала паузу, затянувшись сигаретой. — Может, еще подумаешь как следует насчет того парня, Роберт. Он не тот, за кого ты его принимаешь.
Было понятно, куда она клонит. Нест поставила посуду в мойку и подождала, кто заговорит первым. Но никто не заговорил, и она покинула кухню. Пошла почистить зубы и причесаться. В кухне слышались голоса деда и бабушки, ожесточенно споривших по поводу Джона Росса.
Они с дедушкой отправились в деловую часть города в пикапе, и никто из них не проронил ни слова. Стекла в машине были опущены, чтобы Старина Боб мог наслаждаться ароматами цветов и деревьев. Было начало одиннадцатого, и жара еще не стала невыносимой. Движение по шоссе Линкольна было редким, и парковка у супермаркета — почти пустой. Нест вдыхала летний воздух и смотрела на руки. Она ощущала себя странным образом отделенной от всего мира, как будто перенеслась в другую часть страны. Она чувствовала, что ей нужно что-то сделать — ведь она состоит в рядах бойцов с демоном, но не знала, с чего начать.
Девочка посмотрела в свое отражение на ветровом стекле: странно, что ей всего четырнадцать; чувствовала она себя намного старше. За время сна она словно прожила огромный кусок жизни.
Старина Боб припарковал пикап на Второй авеню перед мебельным магазином Келли прямо напротив Первой Конгрегационалистской церкви. Они вышли и пересекли улицу, то и дело останавливаясь поздороваться со знакомыми. Нест все хвалили за успехи в соревнованиях по бегу и расспрашивали, насколько серьезны были состязания, как ее здоровье и что от нее ожидают в городе. Нест раздавала дежурные улыбки и кивки, делая вид, что у нее все хорошо. Она безуспешно искала глазами Джона Росса.
И вот они уже внутри церкви, вошли через широкие двойные двери в вестибюль, разделявший священное здание на две части. Здесь было темно и прохладно, солнечный свет пробивался сквозь витражные стекла. С двух сторон стояли встречающие — они пожимали всем руки и прикалывали по цветку каждому к одежде. Одна пожилая пара приветствовала Нест и ее дедушку, и женщина спросила про Эвелин. Их отвели к скамье в левой части святилища. Церковь быстро заполнялась, и более половины скамеек уже было занято. Нест и дедушка присели с программками в руках, осматриваясь в прохладном полумраке. Свод собора уходил высоко вверх, деревянные балки ярко блестели. Тихо играл орган; свечи у алтаря уже горели, зажженные прислужниками. Нест снова поискала Джона Росса. Не видать. Не пришел, подумала она разочарованно. С другой стороны, что ему здесь делать?
Роберт Хепплер сидел со своими родителями по другую сторону от прохода в заднем ряду. Хепплеры любили эту церковь, потому что она не погрязла в догмах (так Роберт цитировал отца), а также предоставляла широкий выбор жизненных путей и не осуждала мирских ценностей. Роберт утверждал, что у католиков все куда строже. Роберт махнул рукой Нест, и она ответила ему. Она увидела одного из друзей дедушки, мистера Майклсона, сидящего с женой перед Хепплерами.
И
Хор уже встал, и органист заиграл быстрое вступление. Появился священник — вышел из бокового придела и подошел к кафедре. Ральф Эмери, кругленький, низкорослый, с большими ушами и тяжелой челюстью, был добрым и смешным, а его проповеди давали хорошую пищу для размышлений. Сейчас он стоял в черной рясе, смотрел на прихожан, как будто подыскивая слова, с чего начать. Потом попросил прихожан склонить головы и прочел небольшую молитву. Когда он закончил, то попросил всех подняться и открыть гимн номер 236. Прихожане открыли сборники гимнов и запели: «Утро пришло».
Они уже дошли до второго стиха, когда начали появляться пожиратели. Их были десятки, и они материализовывались из темноты подобно призракам. Они ползли между пустыми скамьями впереди, где никто не любил сидеть, к столикам для ритуалов и задним рядам. Они вылезали с хоров, из-за синих бархатных портьер, обрамлявших алтарь, из-под кафедры. Они были повсюду. Нест была настолько ошарашена, что прекратила петь. Она никогда прежде не видела пожирателей в церкви. Даже не представляла, что они могут сюда войти. Она смотрела, не веря своим глазам: пара пожирателей пробиралась совсем рядом, между ног сестер Робинсон. Она едва могла побороть отвращение при виде их в таком месте, где поклонялись Богу, где не должно быть порождений мрака. Она в ужасе оглядывалась по сторонам: пожиратели свисали с потолка, просачиваясь в трещины, гроздьями висели на канделябрах, спрыгивали с фресок и колонн. Желтые глаза пялились на нее отовсюду. Сердце девочки учащенно забилось. Никто, кроме нее, не видел пожирателей. Но ей от этого было не легче. Ей было просто не вынести этого зрелища. И что они делают в церкви? В ее церкви! Что привело их сюда? Несмотря на прохладу в святилище, ее кинуло в жар. Она обернулась на деда, но тот был поглощен происходящим, распевал гимн.
Тогда она повернулась, ища глазами Джона Росса.
Джон Росс увидел пожирателей в тот же момент, что и Нест. Но, в отличие от девочки, Росс знал, что происходит. Лишь появление демона заставило собраться такое количество пожирателей — появление демона и его самого, поправил он себя. И появление это, если обратиться к прошлому, было предсказано. Ему не следовало приходить сюда, в это священное место. Он поддался слабости, желая хоть немного облегчить груз одиночества, делавший его жизнь невыносимой. Лучше бы он отклонил предложение Роберта Фримарка и остался в своем номере в отеле. Он поддался охватившему его чувству по дороге в заведение Джози. А зря.
Ему хотелось оставаться спокойным, чтобы не терять контроль за происходящим. Его посох был прислонен к скамье рядом с ним, и первым импульсом было схватить его и приготовиться к битве. Но пока он не мог обнаружить своего врага, не мог его идентифицировать, даже если тот и явился сюда, прячась среди прихожан.
Пожилая леди, сидевшая в нескольких метрах от него, взглянула на него и улыбнулась. Он понял, что перестал петь. Заставил себя улыбнуться в ответ и возобновить пение. Поднял трость и оперся на нее, словно нуждаясь в поддержке.