Бегство в Россию
Шрифт:
Уолтер вставляет видеокассету. На экране студийного телевизора появляется усохший господин, у него такая же лысина, как у Джо, висят бульдожьи брылы, в руках толстая палка, он расхаживает, опираясь на нее.
— Мистер Морисон, расскажите, как вы занимались поиском Джо Берта.
— Мы получили задание отправиться в Париж и взять там этого типа. Он нужен был по делу Розенбергов. Вдвоем с напарником вышли на этого музыканта. Но в последнюю минуту он драпанул.
— Как это могло произойти? — спрашивает его сидящий
— Он не знал про нас. Он звонил в посольство, возмущался, что его дружкам Розенбергам шьют шпионаж, хотел дать показания в их пользу. Мы его ждали в посольстве, но почему-то он не приехал. Тогда мы разыскали пансионат, где он жил, но его там уже не было.
— Его кто-то спугнул?
— Мы разыскали его любовницу. Певичку. Она исполняла его песенки. Эта шлюха три дня морочила нас, пока ее не прижали. Она-то призналась: Берту помогло КГБ.
— Откуда она это узнала?
— Иначе с чего бы он сорвался? Факт, что они имели информацию. Наши действия потом проверяло начальство. Никаких промашек у нас не было.
— Итак, КГБ вас обошел. И Костаса ваши ребята упустили, и эту…
Морисон яростно застучал палкой.
— Коммунисты! На них работали коммунисты. Их, как блох, полно повсюду. Думаете, в нашем посольстве не было? КГБ подкармливал наших коммунистов. Тысячи осведомителей! Их агенты свободно шляются у нас где им вздумается.
— Вы знаете, Морисон, что Джо Берт приехал в Штаты?
— Вот видите! Хоть бы хны! Я читал в газетах, что этот наглец восстановил американское гражданство. Какого черта ему тут надо! Уверен, что ему опять помог КГБ. Русские посредством этой старой тряпки демонстрируют свои свободы – так, что ли?
— Наверняка. Но, может, Берта просто потянуло на родину?
— Не верю я ему.
— Прошло столько лет, холодная война кончилась, а вы не хотите ничего простить.
— Знаете, все не так просто. Я не злопамятный человек. Сочинял бы он свои песенки – да ради бога, я бы мог с ним встретиться и угостить пивом. Вот вы говорите – простить. Я себе не могу простить. Мне рассказали, сколько он там со своим дружком изготовил всякой военной техники. Ведь они работали против нас. Из-за них мы миллиарды тратили на оборону. А все оттого, что вовремя не поймали этого гаденыша. Во сколько они оба за эти годы обошлись нам? Когда я подумаю, что это из-за нас… Да, на старости лет он мне показал хороший кукиш.
Далее шла как бы художественная концовка: Мак Морисон, тяжело опираясь на палку, удаляется по пустынной солечной аллее, расстроенный, потерпевший неожиданное поражение.
— Что вы скажете на это, Джо?
Джо задумчиво смотрит на Уолтера.
— Бог ты мой, они ее разыскали.
— Кого?
— Терезу.
— Ах да, эту… Она помогла вам бежать?
Взгляд Джо остается отрешенным. Уолтер с сочувствием спрашивает:
— Вы любили ее?
—
— Это была счастливая любовь?
Уолтер спрашивает осторожно, совсем иным, домашним тоном.
— Нам было хорошо. Она прекрасно исполняла… у нее был тот голос, который мне нужен, я сочинял для нее.
Позади них на экране телевизора появляется черно-белая фотография Терезы.
— Это она?
Джо оборачивается.
— Откуда она у вас?
— Из вашего досье… Прелестная женщина, я понимаю вас, Джо. И что у вас с ней было дальше?
— Ничего. Мы с ней больше не увиделись.
— Как же так? Почему?
— Я должен был бежать. Я не хотел ее вовлекать.
— Откуда она узнала про КГБ?
— Наверняка придумала, чтобы отвязаться, а они уцепились. Это их устраивало.
— Но если не было никакого КГБ, что же вам помешало вернуться к Терезе?
Джо пожимает плечами.
— Вы не жалели о своем поступке?
Джо молчит.
— Счастливая любовь! — с чувством произносит Уолтер. — Бросить ее… Ради чего? Побежать под защиту кремлевских стен. Бесстрашный рыцарь! Ах да, я забыл: коммунист должен жертвовать личными чувствами во имя великой общей цели. Я не клевещу?.. И вот вы бросаете любимую женщину, отказываетесь от всякой борьбы за нее, зато получаете убежище.
Джо обиженно вскидывается:
— Какая борьба? С кем? С электрическим стулом?
— Вы и не пытались узнать, что стало с Терезой?
— Я не мог. Я дал подписку.
— Уже в Москве?
— Да, но это было не сразу.
— Кем же вы объявились там – композитором?
— Нет, мне предложили работу по специальности.
— То есть?
— Радары, приборы наведения.
— Для кого?
— Для авиации.
— “Аэрофлот”?
— Нет, военная авиация.
— Ну и как – получилось? Не стесняйтесь. Нам ведь не нужны технические подробности. И пожалуйста, Джо, оставьте вашу привычку говорить “мы” – это чисто советское. Переходите на американское “я”.
— Позвольте мне говорить так, как я привык. Мы делали управляемые снаряды. Делали успешно. Потом перешли исключительно на микроэлектронику, на компьютеры.
— Разумеется, для военных нужд. Морисон прав.
— Ваш Морисон может заткнуться. Несчастная Америка, если ее охраняют такие лопухи.
Казалось, Уолтер вспылит, но он расхохотался, и это получилось у него вполне искренне.
— Советское нахальство – лучшее в мире! Итак, вы стали работать против Америки, своей родины, которая обучала вас в университете, доверила секреты наших фирм.
— Я работал на социализм.
— Бросьте, Джо, это же отговорка. Шла холодная война, главным врагом Кремль объявил нас, американцев.
— Холодную войну вели обе стороны.
— Но ваше участие в ней было горячее, я хочу вам показать одного свидетеля.