Беглый в Варшаве
Шрифт:
На столе перед глазами аккуратно лежал лист блокнота, вырванный из середины. На нем буквально несколько строчек, каждая из которых могла бы взорвать не один кабинет министерства. Сведения от «Друга» были объективными, без эмоционального окраса, но именно в этом и крылась их сила: никакой лирики, сплошные факты, и не отдельные, а факт на факте и фактом погоняет.
Поверх стола лежал чертеж одной приспособы, но руки не тянулись сейчас к этой работе, хотя она была крайне интересной. Мысли раз за разом возвращались к кафе. К лицу «Фила». К другому мужчине, натовскому штабному работнику. К
Пальцы сцепились в замок, подбородок опустился. Мыслительный узел затягивался. Передача данных Лаптеву требовала изящества. Нельзя было просто сообщить, что встреча зафиксирована и личность одного из участников уже отслеживается. Нельзя упомянуть про дроны. Ни «Мух», ни «Птичек», ни «Друга» с «Помощником», ни тем более метод доступа к биологическим данным. Выход один: создать правдоподобную, логичную и непробиваемую легенду.
В виртуальном блокноте появилась первая строчка:
«В процессе наблюдения за заведением „Kawiarnia Mazowsze“ замечен гражданин, внешне схожий с описанием объекта под оперативным псевдонимом „Фил“.»
Следом — следующая строчка, уже аккуратнее, как будто от нее зависело многое:
«Визуальный контакт состоялся между указанным лицом и субъектом, регулярно посещающим дипломатический корпус на улице Собеского, 17. Поведение обеих объектов предполагает передачу информации.»
Глаза скользнули по предложению. Никаких чудес, всё выглядит буднично. Следующая запись уже не носила констатирующего характера, а только плавно переводила акцент:
«Имеет смысл проверить по линии вашей службы, кто из иностранных лиц мог находиться в этом районе в указанный период.»
Ни слова про нейросканирование. Ни намека на дронов. Только человеческое наблюдение, логика, выводы и намёки на возможности, которыми может обладать обычный наблюдатель. И если кто-то задумается, то только о том, насколько хороший у советского техника глазомер, память и способность анализировать чужое поведение. Пусть думают об этом.
Лист был аккуратно спрятан в картонный конверт, снаружи подписанный инициалами: К. Л.
Всё. Теперь этот материал может быть передан Лаптеву в закрытом пакете, через посыльного, либо лично, при следующей встрече, которую вполне можно назначить самому, позвонив по известному номеру.
Внутри же уже крутился следующий вопрос: какую из точек наблюдать в следующий раз? Где можно случайно оказаться с нужным видом, и не вызвать подозрения? Карта с перечисленными адресами нейроинтерфейсном в память сама. Маленькая пекарня у парка Пилсудского. Там, по данным «Друга», один из курьеров встречался с женщиной, предположительно связанной с брюссельским представительством. Интересно.
Но всё это — завтра. Сегодня необходимо через «Помощника» сформировать срочный заказ на изготовление дополнительных дронов для дистанционного контроля за всеми адресами из конверта Лаптева плюс 50% резерв «на всякий случай».
Глава 24
Серая «Волга» с дипломатическими номерами стояла
— Пожалуйста, подыши воздухом.
Разговор предстоял короткий, но видимо содержательный.
Дверь закрылась мягко, с глухим щелчком. Пространство салона сразу напиталось плотной тишиной. Лаптев не улыбался. Его лицо будто вырезали из воска, а глаза были полны холода и точного расчета. В руках он держал сложенный пополам конверт — тот самый, который был передан утром фельдъегерем.
Капитан разложил лист на коленях, и, не глядя на собеседника, заговорил ровным голосом:
— Ты утверждаешь, что наблюдал за кафе снаружи, случайно проходя мимо, так?
Никакого ответа он не ждал. Продолжил сразу, сверившись с текстом:
— При этом тебе удалось заметить, как некий мужчина, схожий по описанию с объектом «Фил», контактирует с представителем дипломатического корпуса. Опиши, пожалуйста, как удалось рассмотреть лицо объекта в помещении, находясь на противоположной стороне улицы.
Пауза была им выдержана искусно. Достаточно длинная, чтобы почувствовать неловкость, но недостаточная, чтобы сказать что-то в защиту. Затем он медленно перевернул лист:
— По твоим же словам, ты находился не ближе двадцати метров от витрины. Стёкла — с зеркальным напылением. Освещение внутри — рассеянное. Снаружи было облачно. Объясни, пожалуйста, каким образом был проведён «визуальный контакт», достаточный для точной идентификации лица?
Руки Лаптева были сложены на коленях. Он не угрожал, не давил, но воздух в салоне стал вязким. Пейзаж за окнами машины казался акварельным. Даже мотор машины притих.
Мой голос прозвучал вполне спокойно, но все таки с некоторым внутренним напряжением:
— Когда человек долго занимается наблюдением, со временем вырабатывается навык опознавания по мелочам, которые улавливает подсознание. По манере двигаться, по жестам, по посадке головы. Если раньше этот объект уже фиксировался, то его не так сложно опознать в других условиях. Кроме того, освещение внутри кафе было достаточным, и момент, когда мужчина расплачивался, дал хороший ракурс. Это заняло буквально секунды, но их мне хватило.
Губы Лаптева скривились едва заметно. Он поднял взгляд:
— Ты хорошо подготовился. Слишком хорошо, если честно. Слишком грамотно всё изложено. Отдельные формулировки как будто списаны из наших методичек. Где-то их читал?
Ответ был выдержан в той же манере:
— Слушал… В армии… Я отслужил всю срочку разведчиком в ВДВ. Нам на занятиях много чего объясняли, показывали и давали попробовать.
Капитан чуть качнул головой, сложил лист и положил обратно в конверт.
— На этот раз вопросов больше не будет. Но учти: если ты что-то скрываешь, рано или поздно это вылезет наружу. Или из твоей головы, или через чужой рот. Так или иначе, придётся объяснять. Подумай об этом. Очень серьёзно подумай.