Беглянка
Шрифт:
– Ты знаешь, что бывает за нападение на знатных девушек? – осведомилась я так холодно, как сумела.
– Простого селянина или наемника могут и повесить, – уверенно сообщил Мелох, – а знатному мужчине достаточно жениться и заплатить штраф. Но ты же не будешь так расточительно тратить деньги нашей семьи?
– Неужели ты знатный господин? Тогда почему до сих пор не женат? – изумилась я, отстраняя лицо от пахнущего вином и луком наглеца и пытаясь высвободить зажатую его телом вторую руку.
– Не сомневайся, не безроднее тебя, – нагло ощупывая мое бедро в поиске кармана, снова ухмыльнулся
Но он снова оказался быстрее – вывернулся ужом, сильно дернул меня за плененную руку и, когда я почти падала на него, цепко поймал и левое запястье.
– Кыш! – закричала я отчаянно, сообразив, как легко обернуть мое секретное оружие против меня самой, и в тот же миг, дико взвыв, наглец отпустил мои руки, рухнул на колени и задергался, словно попал под град невидимых, но очень жестоких ударов.
Его то колотило о камни, то выгибало дугой, а чуть поодаль Кыш яростно трепал обмякшего, как тряпка, конюха.
Но отозвать своего зверя мне уже не хватило сил. Из моего тела словно разом вытащили все кости, а ноги и спина вдруг стали вялыми, как из пуха. Упрямо закусив губу, я с трудом добрела до крыльца и неловко рухнула на каменные ступени.
– Что здесь происходит? – внезапно строго произнес кто-то знакомым голосом рыбака.
Оглянувшись, я рассмотрела выходящего из-за угла магистра и, сообразив наконец, с кем имею честь быть знакома, истерически хихикнула. И тотчас покрепче прикрыла ладонью рот.
Весьма невежливо и даже опасно смеяться над старшими императорскими дознавателями. А о том, что магистр имеет именно такое звание, красноречиво доложила висевшая на его груди звезда правосудия.
Покосившись на меня, Танрод Хаглен шагнул к замершим лошадкам, как-то особенно погрозил пальцем Кышу, и тот, перестав трепать кучера, ринулся ко мне. Несколько секунд магистр любовался на тихо скулившего лжеторговца, затем взмахом руки отправил куда-то подальше сначала его, затем и кучера. И уверенно пошагал к воротам с явным намерением их закрыть.
Собрав все последние силы, я медленно взобралась на крыльцо и, пошатываясь, побрела в сторону кухни. Нужно было умыться, спрятать когти и заодно выпить бодрящего зелья. Мечтать о том, чтобы магистр ушел, не пожелав задать мне несколько вопросов, было бы откровенной глупостью.
Когда я уже более уверенным шагом вернулась на крыльцо, дознаватель спокойно сидел на моем месте, подтверждая этим верность моих выводов.
– Зачем вы их впустили? – строго осведомился он, наблюдая за бредущими по направлению к колоде лошадьми.
– Я не забыла вашего предупреждения не оставлять торговца ночевать! – невольно сорвалась с моих губ еле сдерживаемая обида. – Но там ничего не было о том, что их нельзя и в ворота пускать!
– А догадаться вы не могли?
– Ну вот теперь в следующий раз догадаюсь, – хмуро пообещала я, посмотрела искоса на небритую щеку незваного гостя и осторожно предложила: – Завтракать будете?
– Я бы поспал, – вдруг признался он и суше добавил: – Могу и в каморке конюха.
– А у меня есть такая каморка? – всерьез изумилась я, глянула на поджавшего губы дознавателя
– Извините, – сразу оттаял он. – Тогда я пойду, перенос берет много сил.
Встал и прошел мимо меня в дом.
– Чаю принести? – спросила я вслед.
– Лучше к обеду, раньше не проснусь, – ответил он уже с лестницы, и я, пожав плечами, направилась на кухню.
Хотелось перекусить и спокойно поразмыслить, что именно произошло с Мелохом. Ведь коснуться его когтем я так и не успела.
Глава 8
Магистр появился на пороге столовой далеко за полдень, когда я уже подумывала, не стоит ли сходить его разбудить. Несколько мгновений гость молча стоял на пороге, осматривая комнату, которую я привела в порядок первой. Не в такой, разумеется, как любила Луизьена. При ней комнатки второго, жилого этажа нашего сравнительно небольшого дома были заставлены диванчиками и креслами, кушетками и пуфиками, на которых уютно дремали кучки пледов, подушек и думочек. А еще она обожала до блеска натертые полы и неизменно белоснежные салфеточки на столах и поставцах.
Мне тоже нравились мягкие кресла, но, помимо них, я любила простор распахнутых окон, низкие столики с полными фруктов блюдами, книжные полки и большие вазы с цветами. Разумеется, ничего из всего этого у меня не было и в помине, кроме чисто промытого пола, свежей скатерти, единственной, которую я привезла, и букета набранных в саду розовых ирисов.
Пока дознаватель стоял, не решаясь или не желая шагнуть внутрь, я тоже успела его внимательно рассмотреть и с огорчением признать, что меня снова собираются обмануть. Вовсе не эта одежда была на нем в тот момент, когда он утром появился в моем дворе. Все, кому приходится работать с клиентами, постепенно приобретают привычку обращать внимание на то, как одет пришедший за советом человек. Затертые локти или слишком тщательно уложенные волосы могут многое сказать вдумчивому взгляду.
– Будете обедать? – осведомилась с вежливым холодком, не желая, чтобы магистр воспринял приглашение как мою готовность перейти к дружеским отношениям.
– Спасибо, – суховато поблагодарил он и прошел к столу.
Сам снял крышку с супницы, сам налил себе рыбного супа, сам нашел соль и перец, а потом и жареного сига.
Я спокойно наблюдала за его действиями и начинала понимать, что дознаватель тоже не желает, чтобы его считали в этом доме другом. Пожалуй, даже еще более, чем я. И это можно понять – многие готовы на все, лишь бы стать своими для людей, имеющих в империи силу и власть.
Но только не я. Мне давно стало ясно, как далека я от тех девушек, которые мечтают каждый день пачками получать приглашения на обеды, балы, пикники, катания и охоты. Слишком хорошо знаю изнанку этой праздной жизни по рассказам тех же самых девушек и дам, только уже досыта хлебнувших горечи подлых интриг.
– Вы странная женщина, леди Глоэн, – отодвигая пустую тарелку и вытирая губы зеленоватым платком, буркнул вдруг магистр и в упор глянул на меня серыми, как утренний туман, глазами.