Беглянка
Шрифт:
Я двигалась по кромке леса, стараясь не заходить глубже. За это время по дороге прошли два путника, но ни одиночных телег, ни обозов не было.
Солнце уже миновало зенит, когда я присела отдохнуть. Очень хотелось есть. Сжевала последний кусочек хлеба с сыром, ненадолго успокоив таким образом желудок, встала и пошла дальше. Пусть пройду километр или чуть больше, но все же это увеличит расстояние между мной и домом развлечений.
Не имею понятия, сколько я брела, когда вдалеке послышались шум, звон метала и крики. Мгновенно юркнула за большое дерево,
Вскоре я вышла на большую поляну и застыла от страха и изумления.
На поляне вперемешку лежали мужчины с рассеченными животами, окровавленные женщины, рваное тряпье, кухонная утварь и еще что-то трудноопознаваемое, пропитанное кровью. Трупы лошадей валялись чуть дальше. Стоял удушающий сладковатый запах. Он достиг моего обоняния, и меня вывернуло. Вся скудная еда оказалась возле дерева, на которое я опиралась.
— Господи, за что мне все это? Почему ты не отправил меня на перерождение? Неужели я в прошлой жизни много грешила? — пробормотала сквозь всхлипы, вытирая текущие по щекам слезы.
Выплакавшись и успокоившись, начала более-менее соображать и услышала шум воды. Отойдя шагов на тридцать от поляны, наткнулась на мелкую речушку. Ополоснула лицо и руки, набрала в кувшин чистой холодной воды. А потом села на поваленное дерево и принялась рассуждать.
Как бы меня ни воротило, но посмотреть, что в телегах есть полезного, стоит. Для борьбы за жизнь подойдут любые средства. Так что страхи прочь — и вперед.
Посидела, набираясь храбрости, затем решительно поднялась и направилась обратно к поляне.
Лишний раз не глядя по сторонам, подошла к первой телеге, ко второй, но ничего для себя не нашла. И только в третьей увидела большой мешок. Там обнаружилась чистая мужская одежда, а также спрятанные среди вороха тряпок монеты: две золотые, с десяток серебряных и несколько медных.
Обрадовавшись находке, быстро надела тонкие подштанники, сверху — кожаные брюки, накинула цветастую льняную рубашку и под цвет брюк кожаный жилет. Конечно, все на мне висело, но это в любом случае гораздо лучше, чем платье без нижнего белья. В довершение образа убрала слишком приметные светлые волосы под шапку и вымазала землей лицо, чтобы не светить нежной девичьей кожей.
Сапоги пришлось снять с юноши, лежащего недалеко от телеги. Как бы ни брезговала, но тут уж никуда не денешься. Во время Великой Отечественной, как рассказывал дед, солдаты поступали так же. Живому нужнее.
Я уже натягивала второй сапог, как неожиданно шею сзади обдало теплым воздухом, и нечто уткнулось в волосы. В страхе вскочила и заверещала на весь лес, а от меня отпрыгнул жеребец черной масти, глядя с какой-то обидой.
Переведя дыхание, подошла к нему и погладила, извиняясь за то, что напугала. Хотя сама наверняка испугалась больше: сердце отчаянно билось о грудную клетку, готовое вырваться наружу. А ведь минуту назад, когда я осознала,
Коню я обрадовалась: можно продолжить путь верхом. Но жеребец был расседлан, а седлать я не умела, да и, честно сказать, верхом отродясь не ездила.
Оглядевшись, увидела стоявшую в сторонке телегу и с радостью потерла руки. Уж в этом-то я разбиралась. Запрягать лошадь в телегу меня научил еще в детстве деда Леня. В итоге через час я отправилась в дорогу на теперь уже своей телеге.
Жеребец шел неспешно, и я успела задремать. Проснулась от шума. Сердце в очередной раз часто и гулко забилось. Меня догонял обоз, который я так ждала, пока шла пешком.
Главный возчик притормозил и обратился ко мне:
— Ты куда едешь, малец?
— Туда, — махнула я рукой, даже не представляя, где здесь что находится.
— До Громызи или дальше?
— Еще не определился, дядечка. Родители померли, а в деревне народу мало, работы нет. Вот, пришлось уехать.
— Давай с нами. Чего одному-то? На дорогах неспокойно, перевертыши балуют. Видел, что с караваном Милохи сделали? Всех подчистую порешили.
— Нет, не видел. Может, я то место раньше проехал?
— Повезло тебе, парень, что не попал перевертышам под горячую руку. Ну как, присоединишься? Если собираешься с нами питаться, то сдай пять миданов. И зови меня дядькой Амиром.
Я вынула из кармана пять монет, отдала их старшему обоза и пристроилась за последней, десятой, телегой. Кони в обозе были приручены идти друг за другом, и следить за моим жеребцом не требовалось, поэтому я собралась немного поспать. Откинулась на спину. И тут в поясницу что-то уперлось. Пришлось сесть и осмотреть телегу. На поляне-то она в стороне стояла, до нее очередь и не дошла. Вспомнив это, я принялась шарить в поисках полезных предметов.
Отыскала мешок с кормом для лошади, два узелка и кожаный баул. С него-то я и начала осмотр. Там находились продукты: несколько кусков вяленого мяса, сыр, каравай хлеба и крупа, которую я видела впервые. Дальше принялась за узелки. В том, что побольше, лежали женские вещи, и все, к моей радости, новые. Видимо, хозяин телеги вез их или жене, или дочери в подарок. Во втором узелке обнаружилось несколько мужских рубашек и штанов, но по-настоящему интересной находкой оказался ларец, его-то угол и уперся мне в спину.
Я надеялась, что в нем будут драгоценности, а на самом деле там покоился непонятный предмет: металлическая палочка, один конец которой состоял из металлического шара с шестью клинками или, сказать иначе, острыми пластинами-перьями. В целом по форме походило на шестопер — разновидность булавы, которую я однажды видела в историческом музее, — только длиной сантиметров пятнадцать.
Попыталась дотронуться до предмета, но по пальцам ощутимо ударило током — или магией, разве разберешь. Захлопнула крышку и подумала, что, пока не найду об этом «шестопере» информации, даже не стану пытаться открыть ларец.