Беглянка
Шрифт:
Это была победа. И она ознаменовалась оглушительной тишиной, вмиг накрывшей площадь.
Неспешно повернувшись к помосту, Инквизитор с достоинством поклонился зрителям и, более не обращая на поверженного врага никакого внимания, твёрдым шагом пошёл прочь, оставляя за собой дорожку из капелек крови.
Опустив голову, я дождалась, когда он поравняется со мной, и поторопилась следом, а униженный мужчина так и остался лежать на камнях, безвольно раскинув руки.
На его теле не было ни царапины…
ГЛАВА 7. Откровение
От очередного прикосновения Лауль вдруг ощутимо дёрнулся.
– Больно? –
– Терпимо, – сквозь сжатые зубы ответил Инквизитор.
– Извини, я стараюсь как можно мягче…
– Ничего. Домазывай скорее, мне через два часа надо быть у императора.
Я понимающе кивнула и выдавила себе на ладонь ещё немного геля.
– Кстати! А что Диктатор делал на вашей дуэли? Он что, не пропускает ни одного жестокого действа на Патриоре?
– У него не так много времени на развлечения, чтобы тратить его впустую, – покачал головой Лауль. – Так что нет. Будучи покровителем моего противника, он присутствовал там как заинтересованное лицо. А вообще, подобные поединки считаются условно закрытым мероприятием.
– Почему условно?
– Потому что напроситься на них может каждый. И отказывать не принято.
– А невольники? Нас было мало… Значит, тоже только желающие?
Мой собеседник недовольно скривился:
– Ты же знаешь, что рабы не имеют права ничего решать, хотеть или просить. Здесь они и за людей-то особо не считаются…
– Тогда кто решает, какие невольники должны прийти, а какие – нет? Хозяева?
– Да, на своё усмотрение. Обычно в качестве устрашения.
– Не вижу логики. Лично я не заметила в ваших разборках ничего пугающего. Драка и драка. Ну, на кнутах, а не на кулаках или ножах, бывает. Зачем заставлять рабов на это смотреть? На Патриоре вообще много боли и крови, а после того, что я видела на площади, этот поединок не показался мне таким уж ужасным зрелищем.
– Ты верно сказала. С дуэлью всё обычно гораздо спокойнее, чем при наказании плетью. Плюс азарт тоже слегка снижает напряжение… Но ты не понимаешь главного. Все увечья наносятся с помощью одного лишь кнута. Того самого, что носит на поясе каждый уважающий себя свободный. И запросто может пустить в ход, когда ему заблагорассудится.
И по спине пробежал неприятный холодок.
Мне действительно не приходило в голову, что кто-то способен нанести столь страшные ранения обычным куском пластика. Хорошо, что я ещё ни разу не разозлила ни одного господина…
– Меня ты тоже прихватил на воспитание?.. – справившись с первым шоком, угрюмо поинтересовалась я.
– Нет. Я знал, что никаких зверств не будет. По крайней мере, с моей стороны.
– Тогда зачем ты меня взял?
Инквизитор на секунду замялся.
– Мне не хотелось, чтобы ты гадала, куда я пропаду, если бой завершится не в мою пользу, – тяжело признался он.
– Ты мог объяснить всё на словах!
– Вчера я так и собирался сделать, но наш разговор ушёл несколько в другую область и закончился не настолько хорошо, чтобы его можно было продолжить. Поэтому пришлось поступить иначе. Оставлять тебя в неведении показалось мне слишком жестоко.
Не могла не согласиться. Конечно, я бы переживала не столько за Лауля, сколько за свою нелёгкую судьбу и упущенную возможность обрести свободу, однако ситуации это не меняло.
Инквизитор позаботился обо мне. Несколько своеобразным образом, присущим исключительно уроженцу Патриора, но всё же… Правда, обсуждать прошедший вечер у меня
– Ладно, про невольников вроде понятно. А как же женщины и дети? Они же по типу нас, такие же безвольные рабы… Их тоже притащили насильно?
– Во-первых, они совсем не рабы. Просто местные семьи построены по строгому патриархальному типу с непререкаемым авторитетом мужчины и абсолютным подчинением младших старшему. Это не мешает женщинам, например, работать, если таким образом они принесут настоящую пользу Империи.
– Почему-то мне кажется, что подобное случается редко… – недовольно пробурчала я.
– Ошибаешься. Существуют исключительно женские коллективы и даже организации.
– Не верю. Пока я видела лишь забитые несчастные тени, которые на всех других цивилизованных планетах имеют не задокументированную, а вполне реальную свободу.
Лауль снисходительно улыбнулся:
– Ты ни разу не видела их одних, верно?
– Да. И что с того?
– Когда рядом мужчина, любой, даже раб, они ведут себя молчаливо и покорно, как полагается по законам Империи. Показать же истинное лицо они могут только с разрешения сопровождающего или в чисто женском коллективе. Правда, многие и там предпочитают скрываться, чтобы не запутаться.
Я нахмурилась, но более никак не показала своего негодования. Даже гель продолжала класть всё так же ровно и аккуратно.
В конце концов, каждая планета имеет право на свои условия существования. В эту область не лезет даже Галактический союз, что им моё мнение?..
– А, во-вторых, жёны с несовершеннолетними детьми и незамужними дочерями всегда сопровождают мужчин на подобных мероприятиях. Тихо сидят рядом и наблюдают. Так принято.
– Зачем?
– Чтобы они оставались под контролем.
– И ты ещё смеешь говорить что-то о свободе! – всё-таки не сдержалась я.
Инквизитор усмехнулся.
– Знаешь, – задумчиво глядя в потолок, сказал он, – когда-то давно Патриор был типичной колонией с чрезмерно доминирующим положением мужчин. Однако основатели вовремя заметили, что такой строй вызывает стремительную деградацию, заметно замедляет развитие и в целом ведёт к гибели молодой, не до конца сформировавшейся цивилизации. Каждая колония выходит из подобных ситуаций по-разному. Будущая Империя тоже выбрала свой путь и признала наличие у некоторых представительниц слабого пола – в основном среди рождённых при новых порядках – достойного ума, способного помочь в возвышении Патриора над другими планетами. Вкупе с уже имеющимися внутренними ограничениями данный шаг позволил Империи вырваться вперёд и занять лидирующее положение в обитаемой вселенной, превзойдя другие молодые колонии на поприще научного и технического прогресса. В результате женщины поднялись на одну ступень выше, а их место заняли появившиеся чуть позже невольники, – Лауль сделал небольшую паузу. – По сути, все колонии со строгой иерархической структурой пытаются таким завуалированным образом создать у себя негласное рабство. Патриор же пошёл более простым путём и официально признал возможность законного владения другими людьми, как-то провинившимися перед Империей. Ведь всё, что нужно мужчинам для укрепления собственного статуса – это чувствовать власть, иметь возможность приказывать людям более низкого положения и управлять себе подобными. И неважно, какого пола будут эти несчастные.