Бёглер
Шрифт:
– Что-то мне не по себе, - пожаловался вслух Денис.
– Паршивое какое-то место, дохлое… А вы точно уверены, что моя реальность именно за этими дверями?
– он ткнул рукой в ближайшую к нему.
– Абсолютно, - непререкаемым тоном изрек Харитон.
– Закрытая реальность, юноша, это тебе не ресторан с кордебалетом, и не проходной двор с винным магазином. Здесь, верно, лет сто никого не было! Или двести. Да и кому она, собственно, нужна, неведомая и потенциально опасная? Не зря же ее до сих пор башенная магия не распечатала… Или наоборот, в свое время надежно закупорила.
– А как же вы меня тогда вытащили?
– слабым голосом спросил Денис.
– Вон, даже
– Я тебя не через этот уровень тянул, - хмурясь, сказал беглер.
– Мне для изъятия нужного объекта любая башенная дверь сгодится. Ну, почти любая. А вот чтобы отправить тот объект назад, в его… ээ… родное бытие - о, тут и впрямь без соответствующих дверей не обойтись. Короче, мы идем или ты продолжишь стоять и сомневаться?
– Идем, - нехотя согласился парень. Ступая за Харитоном след в след, чтобы не поднимать лишней пыли, Денис приблизился к ближней, им же указанной двери.
– Сойдет любая, - вполголоса пояснил беглер, хотя парень ничего у него не спрашивал.
– Главное, чтобы в обжитое людьми место открылась… Не в пустыню, например, или во льды. Или над океаном.
– Харитон взялся за ручку и замер, сосредоточенно глядя на дверь отсутствующим взором. Постояв так с полминуты, он глубоко вздохнул, с силой повернул туго идущую ручку - внутри замка что-то заскрежетало - и дверь медленно, пусть со скрипом, но начала открываться. Из образовавшейся щели хлынул неяркий дневной свет, в воздухе запахло сырой травой и цветами. Только сейчас Денис понял, что все это время он не ощущал практически никаких запахов, будто воздух в Башне был полностью стерилен.
– Еще чуток, - натужным голосом произнес беглер, - ну-ка… - Он рывком распахнул дверь. Парень едва ли не на цыпочках подошел к дверному проему, осторожно заглянул в него: сразу за порогом зеленела высокая, еще покрытая росой густая трава. Вид открывался с высоты - дверь находилась на вершине холма.
В задверной реальности было прохладное утро, часов шесть-семь, не более. В чистом, по раннему сером небе плыли редкие облака. Солнце едва-едва выглянуло краешком из-за далеких деревьев, длинные тени протянулись по некошеному травяному полю. Через поле, по утоптанной проселочной дороге скакал конь с всадником: широкополая шляпа с пером и развевающийся на ветру плащ мало соответствовали привычной Денису технически продвинутой реальности.
А еще дальше, на фоне высоких заснеженных гор, почти у горизонта темнела городская стена с зубцами и редкими сторожевыми башенками: над стеной виднелись остроконечные верхушки крыш со шпилями, на которых развевались едва различимые ленточки вымпелов.
– Ничего личного, - донеслось из-за спины Дениса, и тому вдруг стало все понятно: мерзавец Харитон вовсе не собирался возвращать его домой! Шериф Клавдий довольно прозрачно намекнул беглеру как отделаться от непрошенного гостя… От нелегала, создавшего им юридическую проблему. А не станет нелегала, не станет и проблемы!
Резко обернувшись, Денис успел схватить Харитона за руку, но не успел остановить ее движение: удар ладонью в грудь был настолько силен, что парня вышвырнуло в иную реальность - где он проехал едва ли не с пяток метров под уклон, скользя спиной по мокрой траве. Вместе с упавшим на него беглером.
– Ты с ума сошел!
– в ярости зашипел Харитон, пытаясь отодрать от себя Дениса: тот намертво вцепился в него обеими руками, клещами не отодрать.
– Дверь! Дверь закрывается!
– С трудом поднявшись, беглер бочком-бочком, по-крабьи, то и дело оскальзываясь побрел вверх, к висящей в воздухе заветной - и уже наполовину закрытой - двери.
Денис гирей висел на руке Харитона.
–
– вне себя заорал беглер, - оба же пропадем!
– он попытался ударить парня ногой, промахнулся, едва не упал вновь.
– Хрена тебе, а не «отпусти», - с ненавистью отозвался Денис.
– У меня тоже ничего личного!
– упершись коленями в землю, он со всей силы дернул Харитона на себя, отчего оба кубарем покатились вниз. И, конечно же, не видели, как закрылась никем не придерживаемая дверь, не слышали как клацнул замок, и не заметили как бесследно растворился в воздухе путь в Башню Реальностей.
Крис
Дядюшка Шмуль уронил гербовое письмо на стол, снял очки с носа и горестно сказал:
– Мальчик мой, у нас беда. Завтра, с утра пораньше, к нам приезжает областной королевский ревизор. О-хо-хо, прям как снег на голову…
Насколько помнил Крис, дядюшка Шмуль произносил эту фразу каждый год, в конце мая, получая обязательное уведомление из Проверочной Комиссии при дворе Его Величества. И, как помнилось Крису, «беда» обычно заканчивалась авральной уборкой зала приемки, наведением более-менее толкового порядка в хранилище да поездкой дядюшки Шмуля с тем ревизором в ресторан. Ну и взяткой, наверное… Тут ничего конкретного сказать было нельзя, не присутствовал Крис при подписании акта проверки. Но предполагал, что без денежного вознаграждения не обходилось, ведь не за просто так королевский проверяющий закрывал глаза на известную многим горожанам специфику дядюшкиного заведения.
Официально городское бюро находок - с громким названием «Гермес» - занималось приемом утерянных гражданами вещей. Неофициально же работало и как ломбард, и как ростовщическая контора, и, чего уж таить, как лавка скупки краденого. Впрочем, дядюшку Шмуля в городе уважали, всегда обращались к нему в сложной жизненной ситуации - особенно когда нужны были деньги.
С длинной седой бородой, крючковатым носом, в неизменно черном костюме с серебряными пуговицами, в черных лаковых туфлях и с черным цилиндром на голове, высокий дядюшка Шмуль напоминал ушедшего на пенсию колдуна. Каковым его многие и считали, при встрече украдкой складывая пальцы в обережный знак, чтобы владелец бюро их ненароком не сглазил. Впрочем, дядюшка на сплетни внимания не обращал и даже был доволен подобной репутацией: худая слава все ж лучше никакой. Тем более, что подобная известность защищала «Гермес» от попыток ограбления куда надежнее любых охранников. А поживиться в городском бюро находок, оно же ломбард и скупочная, было чем! Особенно если знать где находится тайный сейф, в котором хранилось много чего ценного: не только долговые расписки и учетная книга дядюшкиных финансовых - причем совершенно незаконных - операций, но и деньги, и то, что Шмуль брал в заклад. Ключ от комнаты с сейфом дядюшка не доверял никому, даже своему племяннику - хотя Крису уже с полгода как исполнилось двадцать три, Шмуль до сих пор считал его мальчишкой, способным на глупые поступки. Что, конечно же, сильно обижало племянника.
Крис был рослым парнем - правда, не таким высоким как дядюшка Шмуль, едва доставал ему макушкой до подбородка, - светловолосым, всегда коротко стриженым (дабы поменьше уходило мыла на мытье головы, Шмуль следил за этим весьма строго), в меру плечистым и в меру худым. Разумеется, не кожа да кости, но и ни грамма лишнего веса - на дядюшкиных-то экономных харчах!
Отца Крис не помнил, да и не мог помнить: обычный солдат-наемник, поселившийся в недорогой гостинице, и однажды вдруг съехавший оттуда в неизвестном направлении… Отец уехал, узнав о беременности горничной, той, что частенько заглядывала к нему в номер.