Беглецы
Шрифт:
Коннор забирает у нее малышку, и видно, что на этот раз он уже не боится сделать что-нибудь не так. Маи смотрит на него со сдержанным интересом. Наверное, Хайден сказал ей, что это не их ребенок.
Роланд возвращается через полчаса и ничего не рассказывает о том, что происходило наверху. Так же ведет себя и Маи, когда ее аудиенция у Сони окончена. Хайден пропадает надолго. Когда он наконец возвращается, он держит рот на замке, что для него нехарактерно. Коннора это раздражает.
Настает очередь Коннора идти наверх. Поднявшись по лестнице, он понимает, что на дворе ночь — за окнами темно. Аудиенция проходит в задней комнате. Соня садится
— Завтра ты отсюда уедешь, — говорит она.
— Куда?
Соня делает вид, что не слышала вопроса. Рядом с ней стоит старая конторка. Старушка открывает ящик и долго в нем шарит.
— Надеюсь, ты хотя бы наполовину грамотный, — говорит она.
— А что? Вы хотите дать мне что-то прочесть?
— Нет, читать не нужно, — отвечает Соня, доставая из ящика несколько листов писчей бумаги. — Я хочу попросить тебя кое-что написать.
— Что? Завещание? Последнюю волю?
— Завещание пишут, когда есть что оставить, а у тебя что есть? Я хочу, чтобы ты написал письмо, — говорит старушка, передавая Коннору бумагу, ручку и конверт.
— Напиши письмо человеку, которого ты любишь больше всего. Хочешь — короткое, хочешь — длинное. Мне все равно. Просто напиши все, что всегда ему хотел сказать, но так и не решился. Понимаешь?
— А что, если я никого не люблю?
Соня смотрит на него, поджав губы и качая головой.
— Вы, ребята, все как сговорились. Думаете, что раз вас никто не любит, так и вы никого не любите. Ладно, если ты и вправду никого не любишь, напиши тому, с кем хотел бы объясниться. Изложи все, что накопилось, чтобы не держать в себе. Когда закончишь, положи письмо в конверт и запечатай. Я читать не буду, не волнуйся.
— А что будет с письмом? Вы его по почте пошлете?
— Ты напиши и не задавай лишних вопросов, — говорит старушка, ставя на конторку рядом с бумагой и конвертом небольшой колокольчик. — Время есть, не торопись. Когда закончишь, позвони.
Не говоря больше ни слова, Соня выходит из комнаты, оставив Коннора в одиночестве.
Предложение старушки озадачило мальчика и даже немного испугало. Есть такие области души, в которые он и сам не хотел бы забираться. Сначала он решает написать Арианне. Это проще всего. В конце концов, она была ему небезразлична. Никогда ни с какой другой девушкой он не был так близок. За исключением Рисы, конечно. Но Риса не в счет. То, что происходит между ним и Рисой, отношениями не назовешь. Они похожи на двух утопающих, держащихся за одну и ту же соломинку.
Написав три строчки, Коннор комкает лист — писать Арианне бессмысленно. Как бы он ни пытался отрицать очевидное, но написать стоит только родителям.
Взяв чистый лист, он начинает новое письмо. «Дорогие папа и мама…» — пишет Коннор и надолго останавливается.
Только через пять минут ему удается придумать вторую строчку, но, преодолев этот барьер, Коннор неожиданно чувствует, что его как будто прорвало — слова хлынули на бумагу мощным потоком. Он лихорадочно пишет и удивляется тому, в какие неожиданные дебри забирается мысль. Сначала он изливает на родителей накопившийся гнев. Ему давно хотелось это сделать. Да как вы могли? Зачем вы это сделали? Что же вы за люди, что поступаете так с собственным ребенком? Но к третьей странице злость проходит. Коннор вспоминает все хорошее, что было в их совместной жизни. Сначала он хочет, чтобы родителям было больно от воспоминаний, чтобы
Начав письмо, он уже знал, как его закончит. Я ненавижу вас за то, что вы сделали, хотел написать Коннор, и никогда не прощу вас за это. Но на последней, десятой странице он неожиданно пишет: «Я люблю вас. Ваш бывший сын. Коннор».
Подписываясь, мальчик чувствует, что вот-вот расплачется. Ему кажется, что слезы собрались не в глазах, а где-то глубоко, в желудке, или еще глубже. Внутри клокочет настоящий вулкан. Все начинает болеть — легкие, живот, голова. Слезы наконец наполняют глаза. Мальчик испытывает такую боль, что в какой-то момент ему кажется — он сейчас упадет и умрет на месте. Но время проходит, а он не умирает, и буря, найдя разрядку в слезах, постепенно стихает.
На Коннора наваливается ужасная усталость. Он не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Наверное, придется взять у Сони палку, думает он, иначе мне просто не встать.
Слезы, капавшие на страницу, впитались, и в тех местах, где они падали, остались небольшие кратеры, но ни одна буква не смазалась. Коннор складывает письмо пополам и кладет в конверт, запечатывает и пишет адрес. Закончив, он несколько минут ждет, прислушиваясь к ощущениям, но буря утихла и уже не возродится. Убедившись в этом, он берет со стола колокольчик.
Не проходит и секунды, как появляется Соня. Она, должно быть, все это время ждала за прикрывающей дверной проем занавеской. Коннор думает, что она, возможно, слышала, как он всхлипывал, но Соня ничего об этом не говорит. Она берет письмо, взвешивает его на руке и одобрительно смотрит на Коннора, подняв брови.
— Я смотрю, ты нашел, что сказать, — замечает она.
Коннор пожимает плечами. Соня кладет конверт на стол лицевой частью вниз.
— Теперь напиши здесь дату, — предлагает она. — Но не сегодняшнее число. Поставь дату своего восемнадцатилетия.
Коннор больше не задает вопросов, просто делает то, что говорит ему Соня.
— Я сохраню это письмо для тебя, — говорит пожилая женщина. — Если в восемнадцать ты все еще будешь жив, придешь и заберешь его. Обещаешь?
Коннор кивает.
— Да, заберу. Обещаю.
Соня берет письмо и машет им, чтобы показать, насколько важно то, что она говорит.
— Оно будет храниться у меня до наступления дня, указанного на конверте — твоего восемнадцатого дня рожденья. Если ты не придешь за ним, значит, тебя поймали и отправили на разборку. В этом случае я отправлю его сама.
Соня протягивает конверт Коннору и направляется к старому чемодану, стоявшему на крышке люка. Отперев замок, она отбрасывает тяжелую крышку, и Коннор видит груду писем. Сотни, если не тысячи конвертов заполняют чемодан практически доверху.
— Клади сюда, — говорит Соня. — Здесь оно будет храниться, и никто его никогда не увидит. Если я умру прежде, чем ты вернешься, Ханна обещала взять чемодан себе.
Коннор пытается представить себе всех тех, кому помогла Соня. Судя по количеству писем, их было много, очень много. Он чувствует, как вулкан, который, казалось, совсем утих в душе, пробуждается снова. Коннору не хочется плакать, хочется сказать что-то доброе этой замечательной женщине.