Беглец
Шрифт:
Окровавленная свинья просвистела мимо и скрылась из виду, когда на дорогу выскочил разъяренный хозяин таверны со стремительно наливающейся шишкой на лбу.
– Навен? – удивился тот, заметив парня, помогающего незнакомому рыцарю подняться на ноги. – Если ты за мясом, то вон оно улепетывает. Волков кормить. Лови. Сколько я вбухал в эту тварь? Денег, времени, мать ее… заботы!
– Говоря о заботе, – перебил Навен. – Мой приятель ранен и с трудом держится в седле. Не мог бы ты одолжить нам свою телегу?
– Не мог бы, – ехидно отозвался тот. –
– Свинья была, кстати, вполне себе, – Навен нарочито мечтательно смежил веки. – Студень, окорока, корейка, грудинка, ребрышки… Мягкой кожи на сапожки жене. Или кому угодно.
– Сука ты, – буркнул хозяин таверны, и, ссутулившись чуть не до земли, поплелся к дому.
Леннарт тяжело дышал. Сделав несколько самостоятельных шагов, он вдруг рухнул на колени как подкошенный. Издав звук, похожий на жалобный всхлип, рыцарь уставился прямо перед собой. Когда Навен уже начал опасаться за раны Леннарта, заметил, куда именно рыцарь смотрит.
Перед ним лежали размозженные ножны и сломанный тяжелой кобылой меч. Рыцарь беззвучно плакал. Так плачут над еще теплым телом брата.
Из окна вылетел цветочный горшок и глухо плюхнулся в сугроб, испугав только поднявшуюся на трясущиеся ноги лошадь. Она сделала всего пару шажков, но стало ясно: будущее у нее несчастливое и недолгое. Кобыла хромала. Леннарт взвыл. Тем временем, завязавшаяся внутри таверны потасовка рисковала переместиться во двор. Истошно верещала женщина. За тем, как она говорит, понять, что именно, было невозможно. Но Навен догадывался, чем кончится, и не торопился.
Хозяин – уже с двумя шишками на лбу – выскочил назад во двор и подпер входную дверь спиной для верности. Затем перевел на парня полный горечи взгляд. Сейчас этот плотный мужичок напоминал молодого козла с только начавшими пробиваться рожками.
– И что вот ты хочешь мне сказать?! – гаркнул он.
– Мои условия, – насмешливо отозвался Навен. – Ты обогреешь, накормишь и напоишь моего приятеля. Пока я отыщу твою скотину.
– Не пойдет, – замотал головой упрямец. – Деньги вперед. Вдруг свинку уже жрут? Кто покроет расходы?
– Обогреть, накормить и напоить, – парню упрямства тоже было не занимать. – И телегу до города. Больше упираешься, растут твои убытки.
– Пес с тобой, – хозяин таверны болезненно скривился.
Он подал Леннарту руку с натужным «прошу, мессер». Рыцарь, не теряя достоинства, принял помощь, но прежде окликнул Навена и сказал:
– Он все еще там… вооружен и опасен.
Пауки и мухи
«Илнар един, а все кто тако же почитает Мадару и Аданай – заблудшия души есть и к свету пламени отца возвратиться обязаны».
«Навен
Жена хозяина забросила на плечо полотенце, которым натирала кружки, и с надеждой посмотрела на вошедшего. Это была бы привлекательная женщина, если бы не культя вместо кисти правой руки. Гораздо моложе мужа, она казалась диковинным цветком, проросшим в канаве, среди того сброда, что набивался в таверну иными вечерами. Крутые бедра, бархатные белые плечи, пышная грудь в плену тугого корсета. Он невольно залюбовался ею.
– Оставил тушу на заднем дворе, – объявил Навен, подсаживаясь к стойке. – Тушки двух конкурентов там же.
Женщина от испуга икнула. Ее большие синие глаза сделались еще больше. А пальчики здоровой руки сами собой коснулись губ.
– Волки, вышли на след крови, – успокаивающим тоном пояснил юноша. – Пришлось избавиться от них. Итого: вместо одной туши три. А сам я голоден и устал.
С недоверчивой гримасой на помятом лице хозяин таверны выскользнул в сени. Навен поднялся и прошел за стол Леннарта. В таверне было пусто. Единственный постоянный жилец не из местных беззастенчиво дрых в углу.
Рыцарь поднял на Навена осовелый от сытости и крепкого пива взгляд. Он вдруг подмигнул, запустил пальцы за ворот и вытянул мешочек на цепи. Развязал его, вытряхнул оттуда на стол одну новую золотую монету с отчеканенным на ней надменным профилем.
– И кто это? – с интересом спросил Навен.
– Шутишь? – Леннарт с трудом приподнял брови, точно к ним были привязаны гири. – Регент это.
– Он уже и на монетах? Прытко, – хмыкнул парень. – У нас в ходу старые льены с императором и императрицей. С материком торгуем мало. Местные часто меняются товаром. А из-под полы все что угодно можно поменять на нен.
– Золото есть золото, чья бы физия на нем не болталась, – рыцарь зычно рыгнул. – Предлагаю напиться. Поскольку завтра, самое позднее послезавтра… меня повесят.
Леннарт жестом показал петлю на своей шее. Лицо его улыбалось, но в глазах застыла обреченность. Навен совестил себя, что не присмотрелся к спутнику раньше. Леннарт только казался старше. Наверное, из-за густых темно-каштановых усов и бороды при светлых пшеничных волосах.
– За новый золотой льен на этом острове тебе починят меч и выкуют щит, – резонно возразил Навен. – Здесь у всего своя цена. Не такая, как на материке. А за что тебя вешать?
– За измену. – Леннарт сменил позу и поморщился от боли. – Сбежал крайне опасный заключенный. Любой решит, что я сам отпустил его, раз выжил.
– А ты бы и не выжил, – огни ламп отразились в янтарных глазах. – Мои травы спасли тебя. Преступника поймают. Бежать с острова все одно – некуда. На лодочке отсюда не уйти.
– Ты не понимаешь, – сказал, как точку поставил. – Меча у меня нет. Шлем со щитом я потерял. Лошадь моя годится теперь только на колбасу. Я посмешище. А этот побег… Теперь и герб мой опозорен. Зачем жить?