Беглец
Шрифт:
«Должность и титул Архимага в Великой Вилейской Империи отныне упраздняются. Все полномочия Конклава переходят к его святейшеству верховному жрецу Илнара. Несогласные же будут казнены как изменники империи».
По телу скользнула теплая дрожь. Сладкая и приятная до сосущей боли пониже живота. За долгие месяцы Навен успел забыть, каково оно – быть целым. Айвен вытянул шею и зашипел, скорее от страха, чем от ярости. И ему немедленно ответил звериный рык в две
Они, не сговариваясь, теснили тварь подальше от людей. Не желая верить в плачевность собственного положения, Айвен переводил бешеный взгляд от одних желтых глаз к другим.
– Он будет драться. – Орсо низко склонил голову и прижал уши.
– Я тоже.
Теперь уже Навен навязывал противнику ближний бой, а тот старался отстраниться на длину своих неуклюжих ручищ. Громадный който не давал им обоим приблизиться к холму со статуей.
– Не сработало, – тихо скулил Готфри.
– Сработало, но не так, как ожидалось, – возразил Антон, вернувший себе самообладание. – Мы можем попробовать отрубить ему руки-ноги. Все же оно восстановится не сразу. Будет время подумать.
– Ерунда! – перебил Орсо. – Не слушай их!
Фрише вздрогнул.
– Древний язык? Хас? Я брежу! Който же не просто рычит? – немедленно спросил он.
На что Орсо обернулся и изобразил нечто среднее между кивком согласия и легким учтивым поклоном. Темный жрец икнул.
– Проклятье родилось на острове, – продолжил който, обращаясь к тому единственному, кто мог понять. – Я думал, оно чует врагов в монастыре. Но…
– …ошибался, – закончил за него Навен. – Ты знал, что крипта под монастырем много старше всего остального? Помнишь дневник трухлявого покойника? Джаро. Кажется, я знаю, откуда взялась крипта.
– Мертвецы вытесали ее в скале! Ну, конечно! Упрямые алые робы все равно воздвигли монастырь там, где заложили первый камень. А ты знаешь ее имя? Мадаритки? Ровенна Гриффин! Грифоны из камня. У мертвецов плохо с воображением.
Айвен взревел и что было мочи метнулся к выходу. Навен сбил противника с ног, и оба они покатились по земле. Бой перестал быть зрелищным, превратившись в клубок клыков и когтей. Раны Навена затягивались быстрее, чем Айвен успевал их наносить.
– Держись! – забыв осторожность, Орсо прыгал совсем рядом с дерущимися. – Она придет. Заберет свое проклятье назад. Я слушал, о чем говорит стая. Мне рассказали о ней. Я нашел ее глубоко в пещере в сердце леса. Старую, как скалы.
– Стоило догадаться, – отметил Навен, с силой треснув противника головой о камень. – Вот чего он жался к людям. Не чтобы охотиться, а подальше от вас. От леса.
Коронер издал совершенно немужественный писк. Дрожащей рукой он указывал туда, где, словно призрак, стояла вторая кошка. Навен немедленно узнал ее. Храм загудел. Заплясали во мху камни. В отчаянном порыве Айвен сбросил Навена и попятился. Он опрокинулся на спину, но продолжал ползти. А старая кошка надвигалась!
Она перешла на бег, почти касаясь мха брюхом. От раскаленной ненависти плыл воздух. Навен уперся в землю пятками, обхватив старую кошку за шею.
– Ты не тронешь его! –
Кошка остановилась. Складки на ее морде разгладились, ужасающие зубы спрятались. Навен не знал, что станет с Ровенной и всеми който после того, как она снимет проклятье, являвшееся частью истории столько столетий. Не знал, что станет с ним. Но более всего желал стать свидетелем этого.
Ровенна заговорила. И те слова были такими же древними, как камни храма. Навен мог почувствовать их смысл, но понять до конца не сумел даже Орсо. Кошка рассказывала о прощении и любви, о Мадаре, матери богов, и ее детях. Более всего процедура напоминала изгнание демона. Навен множество раз использовал те же имена. Ради выгоды, чтобы спастись или принести покой. Истинное имя Илнара очищало и жгло. Именем его брата-близнеца можно было разнести по камешкам стену. А ведь стоило задуматься, в чем их власть, – в словах или в языке. Он поймал на себе укоризненный взгляд Орсо.
Айвена трясло. Клочковатые хлопья пены на его губах то вздымались крупными пузырями, то снова опадали. Проклятье сопротивлялось. Оно не желало переставать быть. Уродливые руки скребли мох, вырывая куски и отбрасывая в стороны.
Навен не растерялся.
– Мадара, – чуть слышно сказал он. – Нам нужна помощь.
Человеческое горло не особенно подходило для звуков древней речи. Но Навен и не был человеком. Он поймал извивающуюся руку Айвена. Самонадеянная попытка обратиться напрямую к богине подействовала: Ккисть под пальцами Навена принимала обычные очертания. Ровенна кивнула. Вдохновленный успехом, Орсо попытался повторить фокус. Но вторая чудовищная ручища легко уворачивалась от массивных лап който.
Возня продолжалась меньше минуты – пока проклятая рука не полоснула Орсо по лицу всей пятерней. Който отчаянно затряс головой. Навен хотел было отпустить свою сторону и помочь, но боялся потерять то, что уже достигнуто. Боялся, что вторая рука снова поддастся проклятью.
Тем временем, избавленная от Орсо кисть пауком бежала по телу Айвена. Она попыталась пропороть бедняге грудь, чтобы добраться до живого сердца, но не смогла. Навен не придумал ничего лучше старого доброго пинка.
Полыхнуло багровое пламя. Подоспел Готфри с мечом Леннарта, по которому рунами струился огонь.
По перекошенной физиономии трудно было судить о чистоте помыслов. Навен в мельчайших деталях рассмотрел замах. Выслушал шум пламени и песню стали. Затем звук, с которым наточенный топор перерубает молодое деревце. А уже за ним вой и рыдания. Не раздумывая, Готфри отсек чудовищную руку чуть выше локтя.
Проклятье умерло. Остался покалеченный корладец и уродливая нечеловечески длинная лапища.
– Из этого может получиться достойное доказательство победы, – ободряюще крякнул Фрише. – Монстр убит. Вот его останки. А что на одного рыцаря стало больше… Кому какое дело?