Беглец
Шрифт:
Он тихо поднялся по лестнице. Дернул ручку двери и удивился. Заперто. Вместо того, чтобы постучать, Навен отпер своим ключом и вошел.
Первое, что бросилось в глаза, – сиротливой кучкой сваленные доспехи. Леннарт лежал на спине и мерно дышал. Навен приблизился, чтобы взглянуть на раны корладца, но одеяло рядом зашевелилось и заплямкало. Тоненькая ручка выпросталась наружу и уютно прилегла Леннарту на грудь.
Едва сдерживая смех, Навен обошел постель, приподнял одеяло и осторожно постучал по лбу кудрявой блондинки указательным пальцем. Девица не испугалась, даже
– Не отбивался? – тихо спросил Навен, жестом предлагая оставить Леннарта спать дальше.
– Ленни казался таким… таким грустным, – призналась девица, имя которой он знал, но не помнил. – Таким родным. Может, я скучаю по дому. Как и он.
– Мило, но внизу уже начались занятия, – улыбнулся Навен.
– Ну, так это ж твой друг. Если ты – уважительная причина, может, и он тоже? – наморщила она веснушчатый носик.
– Станет, если вспомнишь что-нибудь необычное из того, что «Ленни» говорил.
Предложение казалось заманчивым. Блондинка крепко задумалась. Она запахнула халатик и забралась с ногами в кресло. Девица с какой-то звериной тоской посмотрела на крепко спящего Леннарта и шмыгнула носом.
– Ничего, что тебе может быть любопытно, – с досадой сказала она, наконец. – Мы говорили о семье. Он вспомнил что-то и… вдруг начал плакать. Если это был трюк, то сработало. Черт. Эти чувствительные души под броней, прямо как в романах…
Белобрысая дуреха мечтательно закатила глаза. Навен презрительно фыркнул и указал девице на дверь.
Леннарт спал как бревно. Навен бесцеремонно сел на кровать, посчитал его пульс. Затем осторожно приподнял веки рыцаря, осмотрел белки глаз. Тот же фокус проделал с зубами, едва потревожив губы. Перед ним лежал вполне здоровый человек. Раны, покрытые коркой, сообщали, что готовы стать шрамами.
В голове Навена молнией сверкнула мысль. Если Леннарт действительно дрался с Илоной, а было это не так давно, где его шрамы? Где следы той битвы? С его слов выходило, что стерва почти победила. Значит, и измочалить его должна была прилично. Итак, никакой Леннарт с монстром не сражался. Хоть и в списках турнира, присланных шпионами, имя его есть. Очевидец, но не участник. Зачем врет? Зачем навлекает на себя подозрения?
Навен зевнул. Он устроился в кресле, вытянул ноги на пуф и уснул. Но в отличие от Леннарта спал чутко. Так что когда кордалец спустил босые ступни с кровати, Навен миролюбиво спросил:
– Как спалось?
– Благодарю, прекрасно, – Леннарт потупился. – Где ты был?
– Разбирался в твоих сказках, – прямо ответил Навен.
Он говорил правду с той же легкостью, что и врал. Навен использовал это умение, как иные используют удар обухом топора по макушке. Оглушить противника и вытрясти из него самое ценное – тайны. Навен чувствовал в Леннарте слабину.
– Вот как, – ничего не значащая фраза повисла между ними.
– Одевайся, – тоном, не предполагающим отказа, предложил Навен.
– Ты вернешь меня под арест? – Леннарт запнулся.
– Нет, – покачал головой он. – В городе первый труп. А ты мне соврал. Не нужно так делать. Правду.
Рыцарь выпрямился и бессильно опустил руки. В длинной, до колен, рубахе он напоминал тоскливого призрака. Или приговоренного к казни узника. В вырезе ворота Навен четко видел сердце, барабанящее в грудь с той стороны.
– Все до момента, когда Илона пришла в мой шатер, правда, – с вызовом произнес Леннарт. – Мы… я…
– Ясно.
– Раз тебе так ясно, тогда и мне поясни, – не выдержал рыцарь. – Она уснула в моих объятьях. И я бы уснул, но луна осветила шатер. На мгновение я увидел рядом с собой не ту самую – желанную – женщину, но уродливую тварь. Черные круги под глазами, трупные пятна, неестественно большой рот, ледяная кожа…
– И ты сбежал. Не Готфри, ты.
– Для него я причина проклятья. Мои действия и бегство. Так же не бывает. – Этот вариант истории давался Леннарту труднее и болезненнее предыдущего. – Раскаявшись, я развернул коня и помчался обратно.
– Но опоздал, – кивнул Навен. – Наместник приказал перевести замок на осадное положение. Чтобы запереть монстра внутри.
– Я умолял их пропустить, – взгляд рыцаря сделался пустым и отсутствующим. – Но меня гнали как паршивую собаку. Пока я стоял лагерем под носом у гизрийцев, Илона убивала. Ирония? Они даже не сразу поняли, что дело в ней. Тварь вырывала сердца всем, кто… проявлял интерес. Потом стала потрошить без разбора. А должна была вырвать всего одно сердце и успокоиться. Мое сердце.
– Нет.
Роль трагического героя Леннарту шла. Выпуклые щенячьи глаза, такие несчастные, что хотелось бросить ему кость. Нос, который в самые душещипательные моменты заметно розовел.
– Не знаю, станет ли тебе легче, но твое сердце ничего бы не решило, – счел нужным сказать Навен. – Не хочешь в подозреваемые, не веди себя подозрительно. И не ври. Мне.
Правильных вопросов стало больше, но все, кому их можно задать, сейчас, наверное, заняты изувеченной тушкой вора. События развивались слишком непредсказуемо. Навен думал взглянуть на странную историю одним глазком, но не успел моргнуть, как увяз в ней по колено.
– У нас с тобой одна цель, – продолжил он. – А ты мне пока отчаянно мешаешь своим враньем.
Тяжелые шторы не пускали в комнату день. Леннарт был уверен: в густом полумраке собеседник не заметит легкой ухмылки. Но Навен заметил.
Гражданская оборона
«Чтоб быть мужчиной, мало портить девок. Надо быть готовым защитить то, что твое, и… Эй! Еще вина!».
Рыцарь откровенничать не стал. Не пояснил он и свое назначение в конвоиры. А между тем, Навен чувствовал важность этого неприметного факта. Леннарт, на первый взгляд кажущийся простым, даже глуповатым, имел твердый панцирь. Тверже доспехов, крепче веры. Рыцарь скрывал настоящую тайну. Не интрижку с родовитой упырицей, Нет, – что-то серьезное.