Беглец
Шрифт:
Толпа молчала, лишь редкие выкрики «Нет» раздались в задних рядах. Но зато бабка вскочила на ноги и угрожающе крикнула:
— Не так всё было!
— Ах, не так? — изобразил удивления я. — Так давайте спросим уважаемого Искима! — я указал на всё ещё стоящего у забора хозяина.
Иским бросил, наконец, подпирать ограждение и подошёл ко мне. Среди жителей раздались крики:
— Давай Иским, расскажи, как дело было! Говори, староста!
Так он ещё и староста, вот повезло мне! Есть возможность решить дело миром, а не прорываться с боем сквозь толпу. Конечно, для меня это плёвое
— Вернулся сегодня я от брата и узнал от жены, что наша Линочка тяжко захворала. Поэтому я стал дожидаться бабку Яжину, чтобы та помогла и вылечила девочку. Но бабка, вместо того, чтобы лечить, даже не посмотрела толком на ребёнка, а сразу сказала, что надежды нет! — староста всё больше распалялся. — Эта гадина сказала, что её вылечить невозможно, только лишь ещё больше продлить страдания! И за это она потребовала с меня одну серебрушку! (Толпа при этом охнула, видимо это были большие деньги.) Хорошо, что я взял в попутчики вот этого парня, который вытолкал тварь взашей и легко вылечил мою дочку!
Толпа удивлённо загомонила, а я подумал, что завтра нужно уходить ещё до восхода солнца, потому что быть лекарем в этой деревне мне не улыбается совершенно. Запас лимэля у меня не бесконечен, а кто его знает, когда сварю новый. Тем более ещё эльфы на пятки наступают. Осталось дня три-четыре до того, как меня обнаружит следующая поисковая группа (она же карательная). Вряд ли эти упёртые старейшины откажутся от мысли рассчитаться со мной. Тем временем жители уже поменяли свои намерения и больше не смотрели угрожающе на нас, вместо этого уставившись на бабку. Та почувствовала себя неуверенно, но продолжала обвинять меня:
— Я знахарка, а это обманщик! Я лечу всю деревню!..
— Неужели? — я не дал ей закончить. — И скольких ты вылечила?
— Многих!
— Небось, только тех, кто сам поправился, не смотря на все твои усилия? — с сомнением спросил я. — Ответьте мне, жители деревни, кого из вас она действительно спасла от болезни?
В толпе начались перешёптывания, наконец, один мужик вышел вперёд и заявил:
— Ну, меня она вроде как лечила…
— От чего?
— Да насморк меня замучал, так она мне травку дала какую-то, что за день он прошёл… Правда после той травки так желудком маялся…
— Вот! Я помогла! Мои травы могут исцелять! — радостно заявила бабка.
Я понял, что в разговоре нужно ставить точку. Жирную и желательно кровавую. Потому я с изумлением посмотрел на Ёжку и велел Искиму принести тот пучок, что дала ему шарлатанка. Быстро метнувшись в дом, он принёс требуемое. Я поднял его вверх, чтобы всем было видно.
— Вот… — начала было бабка, но я резко бросил:
— Заткнись! — и начал разбирать пучок.
Поворошив траву, я обратился к людям:
— А теперь, уважаемые жители деревни, смотрите, чем лечит вас эта тварь. Вот эта травка (я отделил несколько травинок и показал людям) вызывает сильное расстройство желудка. Именно она (я кивнул мужику) помогла вылечить твой насморк, потому что ты целый день боялся чихнуть, чтобы не обос…
Конец фразы
— Вот эта вызывает у человека слепоту, — я бросил травку под ноги. — Вот эта вызывает горечь во рту, так как является сорной травой, а не лекарственной, — я бросил под ноги большую половину пучка, — А вот эта… — взял я два листика и замолчал, делая вид, что глубоко задумался.
В толпе раздались крики:
— Ну что там?
Но я обратился к Искиму:
— Ты упоминал, что твой сын тоже недавно заболел, это так?
— Да, Сивашка наш тоже два года назад свалился с горячкой…
— А Яжина приходила его лечить? — продолжил я.
— Ну, да…
— И принесла точно такой же пучок травы?
— Да, приносила. Мы сделали отвар и поили мальчика, только он всё равно не выздоровел, а к ночи и вовсе дышать перестал, — рассказывал Иским, не понимая, куда я клоню.
— Всё дело в том, — поднял я два листика повыше, — что эта травка у здорового человека вызывает помутнение сознания и разные видения, а у детей — глубокий сон, а потом смерть!
Я бросил траву на землю. Иским проводил ей недоумевающим взглядом, а затем на его лице начало проступать понимание. Он побагровел и вонзил взгляд в Яжину, которая под ним съёжилась и стала отходить назад.
— Это что же, я сам… своими руками отравил сына?! — проревел Иским и бросился на бабку.
Та попыталась убежать, но врезалась в стоящих людей и в который раз опрокинулась на землю. Подбежавший Иским начал её бить ногами, руками, швыряя как мешок с картошкой. Что-то хрустнуло, бабка издала сдавленный стон, слабо закрываясь руками от побоев. Толпа всё ещё не пришла в себя от шока и стояла молча, затем всё же кто-то подбежал к старосте, попытался оттащить его, но тот сопротивлялся, в яростном безумии колотя обманщицу. Наконец трое здоровых мужиков сумели оттащить его от тела незадачливой знахарки, но было уже поздно. Бабка невидящими глазами смотрела в небо, а изо рта вытекала кровь, голова её была повёрнута под неестественным углом… Яжина была мертва.
Страсти понемногу стихали, Иским приходил в себя, глядя на труп бабки, а я решил взять дело в свои руки и тихо сказал:
— Вот и всё! Обманщица, наживавшаяся на вашем горе, наказана. Теперь вам следует поискать себе другую знахарку в других деревнях. Не может быть, чтобы ни одна не согласилась поехать к вам. В крайнем случае, вам нужно отдать нескольких своих девок посмышленее ей в ученицы, а там…
— А ты не можешь остаться у нас? — робко спросили у меня, но я выкрутился, сумев найти весомый аргумент:
— Нет, я у вас не могу остаться. Я ведь королевский лекарь, возвращаюсь в столицу из эльфийского леса, где обучался знахарству эльфов. Поэтому задерживаться не имею права, ведь Фариам Справедливый будет очень мной недоволен.
Толпа посмотрела на меня уже с восторженным страхом. Ещё бы! Ведь для них я стал теперь не просто важной шишкой, а вознёсся на недосягаемые высоты. Поэтому я не стал ждать, пока они придут в себя, а подхватив Искима, пошёл в дом, мимоходом показав на труп и обронив: