Беглец
Шрифт:
— Не знаю, что за новость ты имеешь в виду, — небрежно сказала она. — О чем ты, Хенк?
— Ах, Синди, крошка, какая ты, право! Совсем не стараешься.
— В чем, наконец, дело, Хенк? Ты собираешься рассказать мне или нет?
— Ну конечно, а как же? Для этого-то я и пришел, Синди, милая , — чтобы рассказать тебе.
— Тогда в чем дело?
— Ну... я же попросил тебя угадать, верно? Разве не так? Вот, а ты не хочешь, даже не пытаешься попробовать!
— Это... это как-то связано с Джонни? — дрогнувшим голосом
— Ну вот, наконец-то! Умница Синди, хорошая девочка. Ну вот и угадала. Конечно, это связано с Джонни! Вот и славненько! А как насчет чашечки кофе? Я бы с удовольствием...
— Что с Джонни? Он ранен? Они схватили его?
— Тихо, тихо, радость моя! — захихикал Сэндс. — Не так быстро! Сначала выпьем кофе, а уж потом я, так и быть, решу, что тебе рассказать.
— Да скажи же ты, ради всего святого, он ранен?! Хенк, ты меня слышишь?
— Кофе, — напомнил Сэндс.
— Господи, неужели же ты не понимаешь... — начала она, но, увидев что-то в его лице, тут же осеклась. — Ладно, хорошо. Пусть будет кофе. Сейчас сварю. — Круто повернувшись, она направилась к плите.
Сэндс горящими глазами смотрел, как она шла. Его взгляд будто прилип к узенькой юбке Синди, тесно обтягивавшей круглый задик девушки. В длинном разрезе то и дело мелькали изящные икры, и Сэндс с трудом проглотил вставший в горле комок. Он глаз не мог оторвать от ее ног. На Синди были туфли на высоких каблучках, и у него вдруг пересохло во рту. Сэндс поднял на нее глаза:
— Почему бы тебе не снять туфли?
Синди покосилась на свои туфли, потом чуть прибавила газ под кофейником.
— Чего это ради?
— Мне так больше нравится. Я вообще люблю, когда девушки ходят босиком, особенно когда они у себя дома. — Сэндс помедлил. — Мне всегда казалось, что босые ноги выглядят на редкость сексуально. Ты меня понимаешь, Синди?
Она дунула на спичку и обернулась. Он вгляделся в ее лицо и заметил в нем растерянность и недоумение.
— Нет, — твердо сказала она, — что-то не хочется.
— Ну что ж, милая, если так, конечно. — Сэндс тяжело вздохнул. — Похоже, мне пора бежать, Синди. Куча дел, понимаешь. Да и тебе мешать не хочется.
— Но... ты же сказал, что у тебя какая-то новость!
— Да, конечно. Еще какая! Пальчики оближешь! К тому же я единственный парень в Гарлеме, кто пронюхал об этом! Клево, верно? Одна маленькая пташка прочирикала мне... да, да, о Джонни. А ты будто и не рада! Разве я о многом тебя попросил? Снять туфли, всего-то! А ты посмотрела на меня, будто я червяк какой! Нет, крошка, Хенк Сэндс не дурак и прекрасно понимает, когда ему рады, а когда — нет. Так что извини...
Он сделал уже было движение, чтобы встать, но Синди поспешно остановила его:
— Нет, нет, Хенк, не уходи.
Он замер и молча смотрел, как Синди быстро сбросила одну туфлю, потом другую. Сквозь блестящий нейлон чулок просвечивали накрашенные
— Я сняла туфли, — коротко бросила она.
— Да, милая, вижу. А у тебя славные ножки, Синди, девочка, на редкость славные! Как жаль, что ты прячешь такую красоту! Да и все остальное... Просто грех прятать под одеждой такое тело, как у тебя! Только в «Иэху» на тебя и полюбуешься!
— Расскажи, что ты знаешь о Джонни, — перебила она. — Полиция схватила его, да? Ты именно это и хотел рассказать?
— Ну что ты, Синди, крошка. Вовсе нет! Только, ради всего святого, не приставай ко мне сейчас — разве ты не видишь, что я еще даже не выпил кофе! Ну как, скажи на милость, можно что-то рассказать, когда кофе еще не готов?! Кстати, девочка, а почему бы тебе не присесть рядом?
— Мне и так хорошо! — бросила она.
— Давай, Синди! — с мягким нажимом в голосе сказал Сэндс. — Садись.
Она подняла на него глаза, и Сэндс молча встретил ее взгляд. Он опять понял, что она прочла на его лице что-то такое... а может, просто догадалась. Глаза ее расширились. Бросив взгляд в сторону кофейника, Синди подошла к столу и тихо села, покорно сложив руки на коленях.
— Положи ножку на ножку, когда сидишь, Синди, — посоветовал Сэндс. — Так ведь удобнее, верно?
— Мне удобно, — коротко ответила она, все еще не сводя глаз с его лица.
Сэндс отлично понимал, что она сгорает от любопытства.
— Вот увидишь, будет куда удобнее, когда ты положишь ногу на ногу, — с нажимом сказал он.
— Послушай, Сэндс, что это за комедия, черт возьми?! Тебе в самом деле есть что сказать или ты просто-напросто валяешь...
— Ну, Синди, девочка, ты меня огорчаешь! Не надо так, детка, не то я обижусь! И что за дела, ей-богу?! Пришел, понимаешь, чтобы рассказать, что услышал, а тут черт знает что такое! Неужели тебе не интересно узнать, что случилось? Или ты хочешь, чтобы я обиделся и ушел?
— Нет. Но если ты думаешь...
— Если я думаю что, Синди?
— Господи, не знаю! Откуда мне знать, что ты думаешь?
— А я тебе скажу, детка. Я думаю, что тебе было бы куда удобнее, положи ты ножку на ножку. И это единственное, о чем я сейчас думаю, крошка!
Синди глубоко вздохнула. Взгляд Сэндса скользнул туда, где расстегнутый ворот блузки слегка приоткрывал ее грудь.
— Разве тебе не кажется, что так будет удобнее? — вкрадчиво спросил Сэндс.
— Я... может, ты и прав, — пролепетала она.