Беги
Шрифт:
Анита улыбалась. Скоро лето. В этот раз впервые за восемь лет она поедет не на Сицилию.
Пустота больше не скулила. Одиночество не пугало.
У неё, у Аниты, есть она сама. И это самое главное.
49
Анита открыла глаза. Родной с детства запах. Она встала, прошлёпала босыми ногами на кухню. Тётя Маша жарила сырники. Анита подошла к ней сзади и крепко обняла, втянув знакомый аромат старинных духов.
Тётя Маша приобняла Аниту и погладила её по волосам:
–
В проёме двери показалась Катя, за ней выглядывал Миша.
– Мамочка, как я рада, что у нас теперь есть бабушка, – пискнула Катя.
Тётя Маша засмеялась и раскрыла объятия шире, чтобы обнять всех троих.
Они завтракали за круглым столом в гостиной. Размеренно тикали большие часы, улица гудела троллейбусами и звенела трамваями.
Дети с удовольствием лопали сырники, а Анита смотрела, как тётя Маша гладит её руку.
– Дождалась… сама не верю…
Анита взяла её ладонь и прижала к своим губам:
– Тётя Маша, ты совсем не постарела, всё такая же молодая…
Дети уплели сырники за пять минут и кинулись обратно в комнату. Тётя Маша достала с антресолей все старые игрушки, и они с удовольствием взялись изучать ящик «когда мама была маленькой».
Когда Бруно узнал, что Анита собирается ехать летом домой, написал сообщение:
«Не дам разрешение».
Анита ничего не ответила, она просто переслала сообщение адвокату. Дарио позвонил адвокату Бруно, и бывший муж послушно подписал документы перед сдачей паспорта. По итальянским законам это означало, что он даёт разрешение на их путешествие.
Анита решила остаться у тёти Маши на месяц. В просторной квартире места хватало. Дни пролетали между поездками на дачу к брату и городской летней жизнью.
Дети, ошалевшие от счастья, удивлялись тому, что вдруг за одно лето у них появились не только бабушка, не только дядя, но и двое кузенов. Слово «кузены» выговорить было легче, чем «двоюродные братья». Дети брата были чуть старше и научили Катю и Мишу делать рогатки и прочим штукам, о которых те и не подозревали.
Они рвали с грядок клубнику, ели её немытую, ходили на речку, бегали в поле воровать кукурузу и даже доили коров.
В городе ходили на открытые концерты, детские дискотеки, в планетарий, ели эскимо и кучу незнакомых им булочек, вроде ватрушек и кренделей.
Родной летний город, казавшийся Аните провинциальным восемь лет назад, стал вполне себе европейским. Рогатые троллейбусы плыли через широкий проспект, на каждом углу стояли аккуратные клумбы и опрятные скамейки. Скамеек в итальянских городах Аните катастрофически не хватало. Как, впрочем, и мусорок.
Анита любила высокие здания, построенные ещё в Советском Союзе, обожала местные дворы и парки, где прыгали белки. Совершенно ручные, они щекотно обнюхивали руки, требуя вкусненького.
Они гуляли вместе с тётей Машей по магазинам и покупали пижамы с русскими словами, шерстяные колготки, льняные скатерти,
Останавливались на кофе в Центральном универмаге – сколько булочек было съедено здесь Анитой в студенчестве, не счесть, – ели сочники и пили чёрный кофе вроде американо, бросая туда кусковой сахар.
– Не хочешь вернуться? – спросила тихо тётя Маша.
Анита помотала головой:
– Вряд ли. Дети мои совсем уже итальянцы. Да и Италию я люблю. Работой довольна. Подруги у меня там. Я буду приезжать чаще. Теперь точно. И ты приезжай. – Она обняла тётю Машу и чмокнула её в щёку.
Внутри прыгала пронзительная радость и чистый восторг свободы.
50
В кафе на углу шумной миланской улицы было не протолкнуться. Клерки-миланези и креативные работники высыпали из офисов и современных опен-спейсов поживиться обедом.
Кристина в чёрном костюме, чёрных прозрачных колготках, чёрных лодочках курила. К ней подошла Снежана, через пять минут – Анита. Вместе они зашли на обед.
– Привет, – помахала рукой Галя и указала на свободный столик.
– Девочки, вы знаете, что я заметила? – зашептала Кристина. – Как Риккардо смотрит на Галю. Мне кажется, он на неё глаз положил.
– А она? – улыбнулась Снежана.
Кристина развела руками:
– Даже не знаю, надо будет у неё спросить.
– Я пошла к психологу, – внезапно сказала Снежана. – Хочу разобраться с… – она слегка нахмурила лоб, – со многими вещами. – Она сделала паузу. – И ещё нашла работу, – продолжила Снежана. – С утра, пока дети в школе, буду работать в своём любимом магазине Luisa Beccaria, там такие наряды… Мне сделают контракт, даже если парт-тайм, не помешает.
– А я, девочки, забрала Софию. Всё, хватит быть воскресной мамой, с этими всеми событиями, в общем, не знаю, посмотрим, пока так.
Кристина сказала всё это быстро, стараясь не смотреть в сторону Аниты и не объясняя все подробности своего решения. Анита улыбнулась, но очень постаралась, чтобы её улыбка не выглядела как «а я же тебе говорила».
У Аниты зазвонил телефон.
– Да, да… понятно, спасибо!
Она закончила разговор, подняла руку и попросила официанта принести им вина. Галя сегодня была за барной стойкой, у неё получалось ловко и быстро делать кофе, капучино и всё то, что просили клиенты: сто пятьдесят оттенков макиато.
– Девочки, – подняла Анита бокал, – я нашла премилую квартиру здесь неподалёку, в квартале Сант-Агостино, я так рада. Звонили сейчас подтвердить.
– О, так ты переезжаешь из своей деревни к нам поближе! Замечательная новость! – подняла бокал Кристина. – За это надо выпить!
– После всего, что произошло, нет никакого смысла жить за городом. Здесь я ближе к работе, нашла школу новую для Кати, отличный сад для Миши. И вы неподалёку. Конечно, всё не так просто…
Снежана обняла Аниту: