Беги со мной

Мас Дж.

Торги шли достаточно резво. Все лоты не требовали от хозяев наличия какого-либо дара или силы. Они были вместилищем магии сами по себе. Так бывает у древних предметов, они вроде бы обзаводятся своей душой.

Ермак для отвода глаз купил какое-то барахло в виде медальона с изображением юной красавицы, которое принадлежало некоему возлюбленному, трагично потерявшему ту самую обладательницу ангельского лица. Амулет позволяет исцелять разбитые сердца, разбираться с безответными чувствами и прочее. Сказал, что для матери.

Не доверяю

я любовной магии. Либо чушь, либо цена настолько высока, что в итоге игра не стоит свеч.

Пока аукцион близился к перерыву, я проверяла, как здесь работают чары по отводу глаз. Здесь столько защитных рун от всякого ведьмовского вмешательства, что пришлось приложить немало усилий, пока мои попытки не увенчались успехом.

На лбу выступила испарина, ладони задрожали от усилий. Сложно разобраться — это из-за того, что пришлось пробивать защиту этого заведения, или из-за попыток контроля чужеродной мощи внутри меня. Она, будто обладая своим сознанием и стремлением, пыталась вырваться на свободу. Нехороший признак.

— Мне придется идти одной, — выпалила в ухо Ермаку, как только театральный звоночек оповестил о перерыве, — мне еле удалось пробиться через барьеры для отвода глаз только от себя. Тебя я не осилю.

На последних словах Ермак с усмешкой на меня покосился, чуть выгнув бровь.

— Что же вы раньше этого не признавали? — В грозовых глазах плясали игривые искры.

Вместо ответа я закатила глаза.

— Куда мне идти? — Напряженность уже начала отпускать меня. Появился некий охотничий азарт.

— На юго-западе здания есть стеклянный офис в производственном цеху. Я уже обратил внимание, там нет света, так что будьте как можно более осторожны и держите телефон при себе.

Ермак весьма галантно подал мне руку, помогая подняться с наших сидений. Он должен был отвлечь внимание гостей на себя, а пробираться через охранников придётся мне самой и моей-не моей Силе.

Уже на выходе из зала аукциона я чётко ощутила тот самый миг, когда Вадим отвёл от меня взгляд. Будто бросил в одиночестве.

Кто бы мог подумать, что в широких, темных коридорах с четырехметровым потолком может быть так тесно? Звучит несколько бредово, но мне действительно было трудно дышать, пока я шла в нужное место. Всё вокруг сдавливало: от пахнущих пылью стен, до кромешной темноты. Я-то хорошо ориентировалась в направлениях света, даже в темноте, но вот интересно, а как охранники здесь ходили? В чем смысл отключать везде свет, чтобы потом шастать с фонариками?

До самого цеха мне не встретился ни один человек от организаторов аукциона. Только на подходе я услышала тихие голоса. Судя по доносившемся звукам, ребята играли в карты, сидя за низким столиком. Классика жанра.

Я оказалась права, в огромном помещении, заваленном ржавыми конвейерными лентами и машин, непонятного мне назначения, почти при входе за низким столиком разместилось двое мужчин, которые играли в покер на спички. Во всём цеху, помимо

лунного света из окна, было только два источника света: от лампы на игровом столике и от кабинета, который располагался в самом центре этой свалки.

Никто не обратил на меня ни малейшего внимания, пока я шла к застекленному кабинету, чары скрывали стук моих каблуков. Подходя всё ближе к моей цели, я до рези в глаза всматривалась в мутные стекла в попытках понять, есть ли кто внутри. Но, кажется, он был пуст.

В небольшом помещении было достаточно чисто, и воздух казался свежее. Ермак говорил, что гроссбух я ни за что не пропущу. Мне надо было сделать снимки записей за последние два месяца. По логике, если бы Демон появился в жизни моего подопечного раньше — он был бы уже мертв. Да и вряд ли кому удастся так долго контролировать такое мощное существо, как призванный демон.

Я внимательно осматривала стеллажи и ящики, в поисках того самого гроссбуха, который, видите ли, «не узнать невозможно». Но натыкалась лишь на стопки классических картонных папок, известных всем под названием «Дело №…».

Обернулась к рабочему столу, на котором покоилась гора маленьких бумажек для пометок. Стоило смахнуть эту кипу, как тут же наткнулась на открытую книгу с датами, именами, суммами и названиями лотов.

Попался, который кусался!

В эйфории вытащила книгу из-под завала, случайно задев тяжелую перьевую ручку, которая грохнулась на цементный пол как-то уж совсем неестественно громко.

— Тс, ты слышал? — Глухо раздалось за стеклом.

— Нет, что там?

— В офисе шефа кто-то есть.

Черт бы их побрал!

От досады даже притопнула ногой. За мутным стеклом на мог остановились под удар моего каблука. Неужели мои чары спали?

Засуетившись, я попыталась разблокировать телефон, но безуспешно. В негнущихся пальцах графический рисунок не хотел вырисовываться правильно. Чары не наложить, по всей видимости, здесь руны были мощнее, чем в помещении самого завода.

Голоса приближались. Пока что меня скрывает один из стеллажей, стоящий возле рабочего стола, но стоит им приблизиться к дверям, как тут же увидят меня во всей своей вечерней красе. И что я им скажу? Заблудилась? Искала уборную? Не поверят в эту сказку. А вот фонариком по голове и только потом задавать вопросы — это они запросто. Если воспользуюсь хоть одним заклинанием, организаторы аукциона тут же узнают.

Зараза.

В панике я просто вырвала три листа и засунула за лиф платья. Выход здесь только один, и туда как раз направляются двое охранников. Кровь шумела в ушах от адреналина. Я попятилась к противоположной стене, лихорадочно оглядываясь в поисках спасения.

Внезапно меня схватили за талию одной рукой, а второй зажали рот. Я даже вскрикнуть не успела, как меня выдернули назад сквозь стену.

— Уходим, быстро, — раздался над ухом тихий голос Ермака, вызвав у меня приступ облегчения.