Беги, негр, беги!

Хеймс Честер

— А не может он иметь отношение к убийству? — спросил Брок.

— Боже мой, нет! Он мальчик неплохой, хотя со странностями…

— Я на всякий случай всё-таки запишу его имя.

— Мелвин Дуглас.

Пятнадцатилетняя дочь была сейчас в школе.

Двадцать лет назад, сразу после свадьбы, они перебрались в Нью-Йорк из одного из южных штатов. Все семеро детей родились в Гарлеме, трое из них умерло. Луки был хорошим, заботливым отцом, старался заработать где мог. Она время от времени тоже, нанималась на подённую

работу — когда приходилось особенно туго. Луки в жизни не сделал ничего плохого, она может поклясться памятью покойной матери! Правда, до неё дошли слухи, что в последнее время его видели с другой женщиной…

— Вы знаете, кто она? — спросил Брок.

— Конечно. Зовут её Беатрис Кинг, она прихожанка той же церкви, что и мы… Но можете мне поверить, к этому она никакого отношения не имеет, это я вам верно говорю. Вдова она, женщина одинокая…

Он записал адрес мисс Кинг и спросил:

— Вам хватало на жизнь того, что приносил Луки? Ведь зарабатывал он не так уж много.

— Конечно, когда собиралась вся семья, а Нэнси, старшая, ещё не работала, приходилось туго. Но это у всех цветных так. Луки получает сейчас вдвое больше, чем когда мы поженились… Получал… Дети помогали друг другу чем могли. В остальном приходилось уповать на господа бога.

— Луки застраховал свою жизнь?

— Кажется, да. В своей фирме.

Броку стало ясно, что для этой семьи фирма «Шмидт и Шиндлер» стояла на втором месте после всемогущего бога.

Брок редко бывал подавлен: работая в уголовной комиссии, нельзя поддаваться чувствам. Но, побывав у миссис Вильяме и поговорив с ней, он был потрясён. «Что-то у нас не в порядке, — впервые подумал он. — Какое-то колёсико в механизме нашего американского бытия прокручивается».

Он поехал по 11-й авеню в сторону 114-й стрит. Там вышел из машины и пешком поднялся на шестой этаж углового дома. Постучал.

Открыла ему толстая неопрятная негритянка в халате. Волосы у неё были накручены на бигуди. Он бросил быстрый взгляд в комнату и увидел широкую незастеленную постель со вмятинами на двух подушках.

— Миссис Дженкинс? — спросил он.

— Не-ет. Меня зовут Гусси. И никакая я не миссис Дженкинс. Вы небось из полиции?

Он кивнул.

— Боже правый, что он ещё натворил? — Гусси театрально закатила глаза. — Вы его упрятали, да? А то он давно был бы уже дома.

— Насколько нам известно, он ничего не натворил. Но… он убит, — ответил Брок.

Жест возмущения получился у неё совершенно автоматически. Она была заранее готова изобразить возмущение, чтобы Сэм ни сделал. Но рука её остановилась. Гусси словно окаменела в этой неестественной позе. Её сравнительно светлая кожа посерела, на лице застыло выражение неподдельного ужаса. Женщина вдруг постарела лет на двадцать.

— У-уб-бит?.. — едва слышно прошептала она.

— Да…

— Но… Кто мог убить

Сэма? Разве он кого-нибудь тронул? Он ведь никогда… Сэм только поболтать был горазд…

— Всё это мы выясним. Можно мне войти?

Она впустила его:

— …извините. Я прямо не знаю… Как это случилось?

Брок вошёл в единственную комнату, огляделся вокруг — где бы сесть? Напротив постели стоял большой стол и два мягких кресла, а у спинки кровати — два стула. Но сесть было не на что: и на креслах и на стульях валялись беспорядочно разбросанные вещи. Заметив его взгляд, она освободила одно кресло. Брок сел, положил шляпу на стол.

— Расскажите всё, что вам известно о Сэме Дженкинсе, — начал он, так и не ответив на её последний вопрос.

Она рассказала ему много, но ни малейшего намёка на мотивы убийства из её рассказа Брок извлечь не смог.

Сэм — один из многих, кто живёт без особых моральных устоев, время от времени по мелочам преступает закон, но никакой социальной опасности не представляет. И поэтому, уходя, Брок не испытывал такого чувства, какое было у него после посещения Вильямсов.

— До свидания. Спасибо, Гусси.

— Помогла я вам?

— Очень даже, — солгал он. — Можете вы опознать его труп в морге? Или у него есть в городе родственники?

— Ничего, схожу. Насчёт родственников не знаю, про это он ничего не говорил…

Потом Брок поехал на квартиру Джимми Джонсона, живущего на углу 149-й стрит и Бродвея.

Он остановился перед шестиэтажным домом, облицованным светлой плиткой, довольно приличным с виду. Сразу было видно, что белые жильцы сравнительно недавно уступили свои жилища цветным. Ступеньки, ведущие к входной двери, были чистыми, все стёкла в двери вымыты, ни одно не разбито. И лифт работал, хотя поднимался медленно.

На пятом этаже Брок постучал в дверь квартиры Джонсона. Ему открыл светлокожий негр, представившийся мистером Дезелиусом. Наморщив лоб, он пригласил Брока войти. Прежде чем проводить детектива в комнату, закрыл дверь на четыре замка.

Потом появилась миссис Дезелиус, хрупкая темнокожая негритянка в длинном чёрном платье из сатина. Следом за ней вошла её тринадцатилетняя дочь, Синетта.

— Я не намерен вас долго задерживать, но я обязан задать несколько вопросов о вашем жильце Джонсоне.

— Я о нём ничего не знаю, — отрезал мистер Дезелиус. — Он только и занят был, что своими книгами.

— Он учится, — объяснила Синетта.

— Помолчи, тебя не спрашивают, — сделала ей выговор мать.

— Вы бы лучше поговорили с его подружкой, — сказал мистер Дезелиус, словно говоря: «Я умываю руки». — Она живёт на третьем этаже и знает Джимми куда лучше нас. Мы только предоставили ему кров.

— Позвольте узнать имя этой дамы?

— Мы не знаем, как её зовут, — раздражённо ответил Дезелиус.