Беги или люби

Ли Люси

И у меня действительно это получилось, в ту же секунду, лицо Маркуса перекосило от злости.

— Да срал на тебя твой Стас, — прорычал, впиваясь в меня глазами. — У него таких как ты, ещё тысячи будут. Поверь, он уже и думать забыл про тебя.

Его слова больно вонзились в сердце ржавой стрелой, бередя ещё кровоточащую рану. В этот момент мне реально захотелось разреветься, в голос. Забиться в истерике от отчаяния. Ведь мужчина на самом деле был прав. Стасу я действительно не нужна, и никогда нужна не была. Потому что еслибы он захотел, то давно бы уже меня отыскал. Но сейчас

я не могла показать этому ублюдку, что боюсь его. Поэтому огромным усилием воли, сдержав рвущиеся из меня эмоции, зло процедила сквозь зубы.

— Это мы ещё посмотрим.

Казалось моя уверенность произвела нужный эффект на мужчину. И выражения лица Маркуса изменилось переходя от злого, к испуганному.

И ничего более не ответив, Маркус вышел.

Я судорожно выдохнув, опустила голову на холодный пол. Ведь встать мне так ни кто не помог, и я продолжала беспомощно валятся, связанная по рукам и ногам, на грязном полу камеры пыток.

Меня начало колотить, не так от пробирающего до костей холода, сколько от того, что я боялась. Боялась неминуемой встречи с Емельяновым. Хватало одного взгляда на все эти страшные приспособления, чтобы явственно себе представить, для чего они предназначены. Недаром в узких кругах, у Михаила была кличка — резник. Я беспомощно всхлипнула в темноту, и горячие слезы обожгли глаза. Но мне рано было расклеиваться, я ещё жива, и это главный повод побороться за свою жизнь.

Примерно через пару часов, ожидаемо, меня посетил и сам господин Емельянов. В окружении своры верных псов. К тому времени, я уже была на гране потери сознания. Тело практически онемело от связывающих меня веревок, и холода. Но когда я увидела этого мерзкого ублюдка, что при виде моей беспомощности расплылся в похотливой улыбке, меня моментально кинуло в жар. И я наконец посмотрела в глаза настоящего ужаса. В этот момент, было бесполезно кричать и звать на помощь, а тем более вымаливать пощады. Этот от человек от всего от этого, только будет получать кайф. Упиваясь каждой слезой, каждым всхлипом и мольбой своей жертвы.

Сейчас, спасти от участи быть покалеченной или выпотрошенной этим маньяком, меня не мог уже никто. Но больше всего в этот момент я жалела даже не себя, а своего ещё не рождённого малыша.

— Жалко выглядишь, — насмешливо сообщил мужчина, нависая надомной. — Тут у тебя уже не будет помощников, чтоб сбежать.

— Что? — переспросила. Мысль, что Емельянов знает о том, кто мне помог тогда от него сбежать, резанула больнее ножа. — «Палыч, не может быть», — пронеслось в голове.

— А ты думала, я не догадаюсь, кто тебе тогда помог, — хохотнул мужчина, присаживаясь на подставленный ему, одним из охранников стул.

— Что ты с ним сделал, ублюдок? — выплюнула уроду в лицо.

— Ах ты сучка, — мужчина нагнулся и больно ухватил меня за волосы, заставляя запрокинуть голову назад. — Рот свой поганый будешь открывать, когда я позволю!

С этими словами он выпустил меня, с отвращением всматриваясь в моё лицо.

— Хочешь знать, что я с ним сделал? Издох твой Палыч, самой поганой смертью и всё благодаря тебе, — говоря эти слова Михаил расплылся в улыбке.

— Тебе это так с рук не сойдёт.

— Уже сошло, —

отмахнулся он. — А теперь, моя дорогая, пришёл твой черёд мне долги отрабатывать, и за время твоего отсутствия, они поднакопились, — Емельянов маслено улыбнулся, пожирая меня своим похотливыми поросячьими глазами.

А меня в этот момент, чуть не стошнило.

— Рой, Тони, подвесьте сучку за руки.

Двое парней из охраны Емельянова подошли ко мне и развязав мне руки и ноги, подняли с пола. И не успела я испытать облегчение, как меня тут же отволокли к деревянному щиту. На котором были прикреплены кожаные наручники. Я так понимаю высота и положение щита регулировались. Мои руки резко подняли вверх и крепко пристегнули, от чего я скривилась от боли, но не издала ни звука. Не хочу лишний раз давать возможность этому уроду получить удовольствие. Я стояла практически на кончиках пальцев, вытянувшись во весь рост. От чего всё тело моментально заныло.

— Ну, как ощущение? — поинтересовался маньяк. — Достаточно дискомфортно или ещё ремешки затянем?

— Достаточно, — сцепив зубы от боли, прошипела.

— Ну вот и замечательно, — сверкнув глазами пробасил мужчина. — А то мне не нравиться когда вы сразу сознание теряете. Я даже толком не успеваю насладиться. Ну что, — мужчина весело хлопнул в ладоши. — Мне не терпиться уже перейти ко второму акту, нашего представления.

С этими словами он ударив себя по бедрам, встал и направился к одному из железных стеллажей. Где как раз и находились те страшные и жуткие инструменты.

Что-то напивая себе под нос, он начал выбирать орудия для пыток. А я прикрыла глаза и старалась абстрагироваться от действительности. У меня мало что получалось, так как меня уже всю колотило от страха.

Выбрав всё необходимое, мужчина сложил инструменты на каталку, которая стояла рядом и подкатил её ко мне. Я мельком взглянула на жуткие инструменты. И лучше бы я этого не делала. На железном подносе лежали скальпели разных размеров, ножи, зажимы и ещё уйма всякой неизвестной мне хрени.

Тошнота с новой силой сдавила горло и меня чуть не вырвало. Но я только закашлялась, так как было нечем. И прикрыв веки, обессилено запрокинула голову назад

— Эй, — мужчина ткнул в меня чем-то холодным и острым. — Рано ещё издыхать, я ещё не наигрался.

Я открыла глаза и взглянула на своего мучителя. Емельянов был в восторженном настроении. Глаза горели лихорадочным блеском, лицо покрылось красными пятнами. И он то и дело облизывал свои толстые губы. Отвратное зрелище.

Я почувствовала, что к моей коже прислонили что-то острое и холодное и резко дернулась.

— Чего ты дергаешься, так только больнее себе сделаешь, — усмехнулся Михаил. — Я только хочу избавить тебя от лишнего.

С этими словами он захватив ножницами край джинс, начал резать. Дойдя мне до бедра, немного отстранился как будто любуясь.

— Какая у тебя нежная кожа, такую приятно будет попортить. — Довольно проурчал мужчина, в очередной раз облизываясь.

— Босс, я прошу прощения но вас к телефону, — в помещение вбежал ещё один охранник.

— Я же просил меня не беспокоить! — заорал враз побагровевший Емельянов.