Беги или люби

Ли Люси

— Нет, — попыталась увернуться.

— Игрушка, — слух царапнул хриплый голос. И Стас навалился сверху, буквально вгрызаясь мне в рот, как голодный зверь. Я задохнулась от жесткого поцелуя и выставив вперёд руки, попыталась скинуть с себя мужчину. Но не тут-то было, он был как минимум, раза в два больше.

Вдруг меня охватил ужас, осознание того, что даже если я сейчас буду умолять его не трогать меня, или биться в истерике. Он все равно возьмёт своё, силой. И с каждой моей попыткой ему воспротивится, меня вжимали в кровать ещё сильнее.

Обламывая

ногти, об мощные плечи мужчины, и царапая его, я снова и снова пыталась его скинуть, но наши силы были не равны. И Корецкий продолжал жадно вгрызаться мне в рот, а я только могла издавать невнятное мычание, задыхаясь от раздирающих эмоций. Сгорая от страсти зверя, от бешеного напора, не в силах сопротивляться рвущемуся наружу монстру. В темноте комнаты, послышался оглушительный треск разрывающейся ткани. И моя ночнушка вместе с бельем полетели на пол. Стас с силой раздвинул мне ноги и я почувствовала прикосновение разгоряченной головки твёрдого члена к моим складочкам. Отбиваясь, я даже не заметила как мужчина разделся.

Когда одним жестким, мощным толчком, он без подготовки ворвался в моё лоно. Я издала громкий крик, прямо мужчине в рот. — А-А-А! Резкая боль, от того, что я была не готова его принять, казалось пронзила всё тело.

Мужчина замер и немного отстранился, давая возможность вдохнуть воздух и привыкнуть к его размерам.

— Ненавижу! — хрипло выдохнула, чувствуя как скатилась слеза, обжигая кожу.

— Тише, — прошептал мужчина, прикладывая палец к моим губам. — Сейчас станет легче.

И только Корецкий почувствовал, что я немного расслабилась, задвигался. Неистово, рьяно, жестко, на грани. Вбиваясь в меня, до боли до основания, до предела. Больно сжимая мне грудь и покусывая нежную кожу шеи. Я потерялась, упала с большой высоты и разбилась. Забыв где границы дозволенного, где наслаждения перетекает в боль. Где радость переходит в страдания. Почему я не могу ему сопротивляться, почему его грубость и жестокость, стала для меня высшей мерой наслаждения. Наверное, я просто уже схожу с ума и мне пора лечиться.

Я ведомая его напором только и могла, что хватая ртом воздух безумно двигаться ему на встречу. Чувствуя, как моё тело охваченное пожаром его страсти, сгорает дотла. Превращая в пепел мою душу и беря в плен моё сердце. Рассыпаясь, разлетаясь на осколки такие же острые как его поцелуи. Такие же жгучие как его страсть и такие же болезненные как его прикосновения. Ведомая его пламенем, я взорвалась, разлетелась, растворилась. Разбитая и раздавленная уничтоженная и воскрешенная. Мои мышцы ещё подрагивали в сладких судорогах от недавнего оглушительного оргазма, а голова была пустой. Ни хотелось ни о чем думать. Просто вот так лежать, возле него и ощущать тепло его тела, жар его удушающих объятий.

Мужчина немного отстранился и навис сверху. Впившись мне в лицо пронизывающим, холодным взглядом.

– Не смей даже пытаться от меня сбежать, девочка. Слышишь, обещай, — в его голосе читались ноты боли и отчаяния.

— Я не буду ничего обещать, — прошептала в ответ.

Голова начала

потихоньку трезветь и меня охватило чувство отчаяния. Ведь внутренне я уже понимала, что стала зависимой от этого мужчины. От его своеобразной манеры дарить наслаждение, от его напора, и несдержанности. И что даже если у меня будет возможность, я уже не смогу уйти. Просто не захочу. Но признаться ему в этом, слишком страшно, слишком опасно и глупо.

ГЛАВА 16

Стас ушёл, а я чувствуя как в груди, раненой птицей бьётся сердце, скручивая нервы в тугой узел. Сжавшись в спасительный комочек, я сминала руками холодные простыни. На которых, ещё минуту назад сгорала, в удушающих объятьях своего мучителя. По крови ядом разливалась разъедающая душу горечь. В ушах набатом, еще звенело режущее — «Игрушка!».

Ему от меня нужно только тело, моя оболочка, внешность. Ему не нужна я, Арина Васнецова, а лишь образ, надуманный его явно больным воображением. — «Но почему же, от этого так больно». В горле стоял колючий ком, сдавливая болезненным спазмом лёгкие, вынуждая сжаться ещё плотнее и обнять руками подрагивающие плечи. Плакать уже не хотелось, лишь приторное послевкусие, после оглушающего удовольствия.

За всю ночь я так и не смогла сомкнуть глаз. Всё прокручивая в голове то, что между нами происходит. Ясно было одно. В жизни Корецкого, я только одна из …. Многих тех, его бывших «игрушек». Что так же когда-то играли роль его рабыни, пытаясь заполнить зияющую пустоту его черной души. Но возможно ли заполнить то, что и есть уже самой пустотой.

Смогу ли я, и дальше играть роль послушной марионетки в жестких и властных руках моего пленителя. При этом, четко осознавая, что рано или поздно он наиграется и вышвырнет меня из своей жизни, как сломанную куклу.

Да и что вообще можно чувствовать, к человеку, который относится к тебе как к вещи, держит взаперти, постоянно запугивает держа в страхе. Это вообще было не нормально. Но я чувствовала, это пока ещё не любовь, что-то близкое, тягуче-пленительное, терпко-острое. То что заставляет моё сердце трепетать, каждый раз, когда я слышу тяжёлые шаги за дверью. И этого чувства было достаточно, чтобы ощущать жгучую и порочную потребность в нём. Испытываять своеобразную ломку, когда он отсутствовал, или долго не прикасался ко мне. Вот это и было, моё самое страшное, истинное наказание. А не то, чем меня пугал Корецкий.

Утром, кое-как разлепив веки, отправилась в душ. Чтоб под теплыми, расслабляющими струями прийти немного в себя. Пока стояла под водой, невольно вспомнила теплые и большие руки Стаса. Меня моментально кинуло в жар, а по телу разлилась теплая волна возбуждения. И мне до одури, до умопомрачения захотелось прикоснуться туда, где уже начинало пульсировать возбуждение. Но я, усилием воли, подавила в себе это желание и отдернула руку. Не хватало ещё Корецкого в моих эротических фантазиях. И так заполнил мою жизнь собой до основания. Он был везде, в моей жизни, в моей голове, моих мыслях и возможно уже в моём сердце.